Я спросила его, чего она хотела, и он ответил:

– Ну, я постарался поскорее убраться оттуда, Дрема. У меня проблем и без того хватает. Не хочу прослыть человеком, который болтает с птицами.

– Может, она собиралась сказать что-то важное.

– Без сомнения. И если у нее в самом деле есть желание сообщить кому-то скверную новость, пусть поговорит с тобой.

Сейчас Лебедь посмотрел на склон и сказал:

– Она прячется от чего-то.

– Но не от нас. – Земля на склоне холма выглядела совершенно нехоженой. Внизу извивалась тропа, которая тянулась дальше вдоль берега, но людей и там не было видно. Теперь этот путь был почти заброшен. – Я могла бы провести остаток своих дней в уединении на берегу этого озера, – сказала я Лебедю.

– Не самое лучшее место, разве что у тебя не будет выбора.

В чем-то он был прав. Эта местность выглядела гораздо более заброшенной, чем двадцать лет назад. Тогда вокруг озера было разбросано много деревушек.

– Взгляни туда, – сказал Лебедь, оглянувшись.

– Что? – Я присмотрелась, но увидела не сразу. – Ох! Птица?

– Не просто птица. Ворона. Причем вполне определенного типа.

– У тебя глаза лучше моих. Не смотри в ту сторону. Если не обращать на нее внимания, может, и она нас не заметит. – Сердце у меня, однако, заколотилось чаще.

Может, это обыкновенная дикая ворона, ничего общего не имеющая с Душеловом. Вороны непривередливы в том, что касается еды.

А может, Протектор, наконец, начала разыскивать нас за пределами Таглиоса.

Белая ворона куда-то подевалась, черная, наоборот, взлетела, причем явно что-то искала. Что бы это значило?

Поделать с ней мы, однако, ничего не могли. Хотя в глазах дядюшки Доя всякий раз, когда он видел черную ворону, появлялось оценивающее выражение.

Спустя некоторое время интерес у нее пропал и она улетела. Я сказала остальным:

– Не обращайте внимания. Вороны, конечно, птицы шустрые, но тупые. Каждая в отдельности много «на хвосте» не унесет, сколько бы Душелов их ни инструктировала. К тому же, может, они и не имеют к ней отношения.

И все-таки сейчас дикие вороны попадались гораздо реже, чем прежде. А те, которые уцелели, казалось, все находились под контролем Душелова. Очень может быть, что именно ее вмешательство и приводило к тому, что их осталось так мало.

Если эта ворона на самом деле была разведчицей Душелова, пройдут дни, прежде чем она сможет что-нибудь ей сообщить.

– Если она что-то заподозрила, вскоре здесь могут появиться и Тени, – заметил Дой.

Это, конечно, было самое лучшее средство Душелова выследить нас. Тени перемещались быстрее ворон, были способны понять более сложные инструкции и могли принести гораздо больше информации. Но вот вопрос – могла ли Душелов контролировать их на таком расстоянии? Прежние Хозяева Теней имели большие трудности с тем, чтобы управлять своими «любимцами» при значительном удалении.

Мы двинулись берегом озера Тангаш. Все использовали возможность выкупаться в ледяной воде. Заброшенная дорога вывела нас на равнину Чарандапраш, где Черный Отряд одержал одну из своих самых выдающихся побед, а Великий Генерал потерпел одно из своих самых позорных поражений – хотя и не по своей вине. История капризна, и имя его трусливого хозяина – Длиннотени – в связи с этим событием в ней не упоминается. Обломки того сражения все еще были разбросаны по склонам. У перевала через Данда-Преш стоял небольшой гарнизон, который, казалось, ничуть не интересовался ни наведением порядка, ни тем, кто и куда направляется. Никому до нас не было никакого дела. Никто не задал ни одного вопроса. Нам сказали, какую пошлину нужно уплатить, и предупредили, что осел может поскользнуться, потому что скалы все еще покрыты льдом. Еще мы узнали, что в последнее время через перевал что-то зачастили люди, хотя обычно это случалось крайне редко. Из чего мне стало ясно, что никаких непреодолимых трудностей на пути группы Сари не возникло и что они, как и следовало, опережают нас, несмотря на всех своих стариков и спутников поневоле.

В горах было гораздо холоднее и меньше растительности, чем в предгорьях, которые мы только что пересекли. Хотелось бы мне знать, какое впечатление все это производило на Радишу, – я имею в виду, что она думала по поводу империи, завоеванной для нее главным образом Отрядом. Без сомнения, сейчас у нее на многое открылись глаза.

Она остро нуждалась в том, чтобы они открылись. Большую часть своей жизни она, точно в клетке, провела во Дворце.

Белая ворона возвращалась снова и снова раз в несколько дней, а ее черные товарки куда-то пропали. Может быть, Протектор отослала их в другое место.

Хотелось бы мне владеть способностью Мургена покидать свое тело. С тех пор, как мы ушли из Рокового Перелеска, мне ни разу не приснился сон, который позволил бы узнать новости. Очень огорчительно, в особенности, после того, как обнаружишь такой легкий способ доступа к секретам, невзирая на расстояние.

По ночам в горах было по-настоящему холодно. Я призналась Лебедю, что временами у меня возникает искушение принять его предложение, сбежать отсюда куда-нибудь подальше и завести пивоваренный завод и скромное хозяйство. Когда дрожишь от холода, начинает казаться, что несколько мелких грешков не имеют значения.

Точно установить временную последовательность происходившего в Таглиосе представляется маловероятным, потому что за последние пятнадцать дней наши взаимоотношения с главным осведомителем, Мургеном, носили случайный характер. Но даже его обрывочные описания событий в городе, последовавших за нашим исчезновением, чрезвычайно интересны.

Вначале Протектор не заподозрила ничего. Мы оставили в городе «пузыри», взрывающиеся с появлением дымовых картинок, распустили всевозможные слухи, но постепенно все это пошло на убыль, и таглиосцы начали кое-что понимать. Одновременно в народе возникло подозрение, что Протектор разделалась с правящей княгиней. К этому времени людей уже стало труднее обмануть.