Это не потребовало никаких усилий. Порыв ветра взлохматил волосы, растрепал веревки, и они ссыпались с рук ворохом пеньки, потом скользнул под спину, помогая сесть. Я даже не удивился легкости, с которой получалось управлять даром. Довольно намучился, стараясь совладать со стихией, довольно размышлял о ней. Как там сказал отец? "Обуздаешь чувства — сумеешь справиться с ветром." Порывы, хвала небесам, я научился сдерживать.

Бор тем временем отнял от губ чашу и, судя по всему, прислушивался к внутренним ощущениям. Они с колдуном, заполучив мою "душу", отошли от каменной плиты и теперь стояли у камина, позабыв о бездыханном теле.

— Я ничего не чувствую, — лорд в ярости уставился на Горицвета. — Обманщик! Обрети я дар, это ощущалось бы, я уверен!

— Мой лорд, вы ошибаетесь, — забормотал горе-колдунец. — Сразу почувствовать дар нельзя… Прошу вас, попробуйте силой мысли зажечь… ну, хотя бы дрова в камине.

— К чему переводить дрова? Я хочу, чтоб сгорел ты! — рявкнул Бор, выкатив глаза.

Горицвет, видно, потерял надежду на спасение и, не желая снова попасть в руки Ильма, вспыхнул, как ворох сухой соломы, вмиг одевшись пламенем с головы до ног. Едва соображая, что делаю, я мысленно велел ветру задуть огонь. Сильнейший порыв тут же сорвал с колдуна огненную мантию и нырнул вместе с ней в дымоход, по пути превратив вряд ли успевшего что-либо понять лорда в пылающий столб.

Бор упал на пол и принялся кататься, страшно завывая. Может, он пытался сбить пламя, а может, не держался на ногах от боли. У меня не было ни малейшей причины испытывать сострадание к дяде, но и смотреть на его мучения я не мог. Еще один порыв ветра раздул пламя до неестественного, почти белого цвета, крики смолкли, а через несколько мгновений в дымоход вынесло тучу пепла.

— Ты спятил! — колдун, без единого ожога, без прорех на одежде, повернулся ко мне, лицо совсем белое. — Как мы теперь выберемся? Если б Бор оставался в живых, мы б приставили к его горлу нож и потребовали выпустить нас и из комнаты этой зачарованной, и из замка. А теперь что?

— Огонь не был мороком. Иначе как бы он спалил Бора? — как всегда не к месту вырвалось у меня.

— Огонь — моя стихия! — заорал Горицвет. — Вместо того, чтобы ураганы устраивать, надо было лорду на башку сбросить чего потяжелее.

— Погоди, ты уверен, что нам не выйти? Может, безумец так и считал, а…

— Уверен! Я сам видел, как он "паутину" у дикого колдуна выменивал. И меня перед обрядом предупредил, когда ошейник снимал.

Я не стал тратить время на споры, быстро подошел к двери и распахнул ее, на всякий случай прикрывшись щитом ветра. Вдруг в коридоре ждут солдаты с приказом рубить меня и колдунца? Тут никакая "паутина" не нужна, приколют — и вся недолга. Но за дверью было пусто. То ли приказ лорда, то ли обитатели замка сами старались держаться подальше от магических выкрутасов хозяина. Откуда-то издали вроде бы раздавались шум и голоса, но я не был уверен, что это не шутки моего воображения.

Попытался шагнуть за порог, но наткнулся на невидимую преграду, и впрямь напоминавшую паутину. Она чуть подавалась под давлением, но тут же упруго отталкивала назад. Да еще, кажется, тянула силы.

— Ничего, прорвемся, — закрыл дверь, вернулся к каменной плите и сел на нее.

Кивнул ободряюще чуть ли не грызущему ногти Горицвету, достал из кармана подмокший тимьян, вдохнул пряный аромат, потом положил несколько веточек в рот и стал жевать. Сил ощутимо прибавилось, они прямо-таки растекались по телу. Я прикрыл глаза, призывая Зель-творящую. Пусть живая мощь бессчетных трав, растущих в моей степи, направит ветер, поможет ему найти все колдовские штуковины и разрушить их. Да еще уберет этот странный купол, не позволяющий слышать сестренку. Может, тогда и Дёрен достучится до Малинки. Конечно, Бора уже нет в живых, но его люди могут пожелать мести за господина, а силы у меня, увы, не бесконечны, так что помощь не помешает.

Ветер, отлично видимый из-за листьев, цветов и стеблей, которые он нес во множестве, с легкостью выбил дверь и вырвался из комнаты, завывая, как туча привидений.

— Что это было? — выдохнул Горицвет. — Твоя стихия — ветер, но он нес что-то, не уступающее в мощи ему самому.

— Я полукровка, забыл? И вообще, не мешай! — Щас выложу тебе все про творящих.

Колдунец замолчал, но бледность его несколько поубавилась. Видно, решил, что еще не все потеряно. Я прислушивался к ощущениям. Гибель колдовских вещиц вряд ли почувствую, а вот брешь в куполе… В голове раздался страшный треск, словно буря переломила столетний дуб, и тут же зазвучал голосок Эрики.

Тим! Ты слышишь меня? Что с тобой? Где ты?

Теперь уже все в порядке, Эри. Я доломал терновник и способен управлять даром. Прости, сейчас не до разговоров. До встречи у Дёрена!

Сестренка, кажется, хотела еще что-то сказать или спросить, но я разорвал связь — не до того. Надо уходить из комнаты, найти Малинку и выбираться из замка.

— Пошли, Горецвет!

Колдунец двинулся на выход с опаской, пришлось подать ему пример. Комнату покинули свободно, никакой "паутины" больше и в помине не было. Солдаты тоже не набежали, что вполне понятно, раз по замку гуляет такой "сквознячок". Теперь за Малинкой!