Наш ужин состоял из мясных консервов. Уснуть не было никакой возможности: за одну ночь — четыре налета и беспрерывный артиллерийский обстрел.

В половине десятого Шонесси вернулся из штаба и в сопровождении бледного как полотно Вальтера Шеля сразу же прошел в операторскую. Через несколько минут Вальтер позвал и меня. Как раз в этот момент появился капитан второго ранга, которого целый день не было видно. Не глядя на меня, он быстро прошел в операторскую.

Шонесси стоял у карты Генерального штаба и что-то отмечал на ней желтым карандашом. Он долго искал населенный пункт Уффализ, а когда нашел, отпил из бокала большой глоток виски и расстегнул воротник френча.

В Арденнах началось наступление Рундштедта.

В одиннадцать начался какой-то ад: оглушительный рев истребителей и бомбардировщиков, вой летящих снарядов. Где-то совсем рядом раздался сильный взрыв. Оконные стекла разлетелись вдребезги. Лестничная клетка и холл были засыпаны осколками. В саду, метрах в двадцати от виллы, дымилась огромная воронка. Для воронки от «Фау-2» она была слишком маленькой. Нам показалось странным и то, что как раз в это время поблизости не было видно ни одного самолета.

К вилле подкатил джип. Два солдата и лейтенант принялись внимательно осматривать воронку, но ровно через час раздался новый взрыв, и снова недалеко от нас. На этот раз попадание было в четырехэтажный жилой дом…

В половине первого всех нас вызвал к себе полковник. Он встретил вошедших лежа на кушетке и даже не встал.

— Ребята, — сказал он, — вы знаете, что произошло? Положение намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Главное сейчас — успешно выполнить наше задание. Мы не должны сегодня передавать никаких печальных новостей, иначе немцы не поверят, что наша радиостанция выступает на их стороне. Следовательно, мы опишем положение на фронте без прикрас. Необходимо подчеркнуть, что это наступление требует больших жертв, а потом дадим последние известия с Восточного фронта. Три часа назад я дал задание нашим людям обеспечить вас самыми свежими материалами. Сержант Градец! Вы должны внушить «капустникам», что они, конечно, могут добиться успеха здесь, на западе, но в это время русские, мол, глубоко вклинятся в их страну. Эта мысль будет нервировать немцев. Успехов им здесь, безусловно, не видать. На сегодняшний день нам удалось установить, что «капустники» не перебросили на Западный фронт ничего внушительного, если не считать нескольких сот человек, знающих иностранные языки, которых привлекли для проведения операции «Кондор». Эти незначительные силы сконцентрировались на относительно узком участке фронта, создав своеобразный клин, о слабости флангов которого говорит хотя бы тот факт, что наши повара и писаря из четвертой моторизованной до сих пор успешно противостояли им. Я подчеркиваю, до сих пор…

Составляя сводку последних известий, я пытался здраво оценить создавшееся положение. Более ста шестидесяти немецких дивизий по-прежнему действовали на Восточном фронте. Отозвать оттуда какие-то силы было бы для немцев равносильно самоубийству. Русские сконцентрировали свои войска для удара по хортистской Венгрии. Озеро Балатон со вчерашнего дня находится в руках Красной армии, которая на стосорокакилометровом участке фронта вышла на противоположный берег Дуная. Верховное командование вермахта не смогло противопоставить русским что-либо значительное. На Западном фронте около пятидесяти дивизий союзников. В Италии фронт проходит около Равенны. Снабжение союзнических дивизий в Западной Европе идет через только что открытую гавань Антверпена. Следовательно, никаких причин для паники не было!

Наша передача закончилась без пяти три, а в половине четвертого полковник вызвал меня к себе и серьезным тоном сказал, что я как старший по званию назначаюсь здесь ответственным в случае возможной эвакуации нашего хозяйства.

Весь технический персонал будет переведен, вероятно, в Верден, в том числе и дикторы, то есть Сильвио и Едике, поскольку их голоса уже хорошо известны в эфире. Редакционный же коллектив, разумеется, должен и впредь находиться рядом с передовой, чтобы поддерживать тесную связь с фронтом.

— При необходимости вовремя уничтожьте все улики, и тогда с вами ничего не случится. Вас просто-напросто возьмут в плен, — закончил полковник.

Капитану Дрюзу была поручена эвакуация личного состава. Следовательно, все уже было решено. Возможность, о которой говорил полковник, стала фактом. Вечером Сильвио, Едике, личный персонал радиостанции и Дрюз должны выехать в Верден. Релейная радиостанция перемещалась вместе с ними. Наши статьи ежедневно будут передаваться в Верден по телефону или же со специальными курьерами. Вальтер Шель назначен связным.

— А Георг Дризен?

— У нас нет возможности взять его с собой: он человек гражданский. Но, с другой стороны, если вы попадете в плен, на допросе он может все выболтать, и это будет стоить вам головы… А знает он гораздо больше, чем нам кажется! Так что пусть уж лучше едет…

Георг руками и ногами отмахивался от приказа эвакуироваться, доказывая, что сейчас он полезнее всего здесь.

Сказать же ему, что берут его из-за недоверия, я не решался.

В десять утра в нашу комнату вошел взволнованный Алессандро и сообщил, что радио Люксембурга не работает. Я только что заснул, однако стоило мне это услышать, как сон точно ветром сдуло. Неужели немцы взяли Жонлистер, где находились антенны радиостанции? Или, быть может, прямое попадание в мачту или передатчик?

Шонесси сказал нам правду: генерал Зиберт переложил всю ответственность за радиостанцию Люксембурга на своего коменданта, который был теперь полномочен решать ее дальнейшую судьбу.

— Вы должны обеспечить безопасность радиостанции, — доверительно сказал ему генерал.

Комендант-полковник (до войны у него была своя адвокатская контора в Филадельфии) понял этот приказ по-своему. Он приказал размонтировать радиостанцию и отослал часть ценного оборудования в Верден, хотя Люксембургу ни разу ничто серьезно не угрожало.