После этой стычки, и после того, как урожай был убран на хранение, люди вернулись к окончанию оставшейся работы. И Сабан, тоже собирающийся вместе с ними, остановился осмотреть Старый Храм с его четырьмя новыми камнями. Он выглядел совершенно иначе. Был холодный день, чувствовалось первое дуновение осени, но солнце сияло через просветы в облаках, освещая новые белые валы вдоль священной тропы и аккуратные меловые кольца рва и насыпи храма. И в этом кольце тени четырёх камней застыли в утреннем свете.

Галет замер рядом с Сабаном.

— Он выглядит прекрасно, — в его голосе слышалось удивление. И было чему удивляться. Храм выглядел великолепно. Он выглядел чистым, совершенным, исполненным значимости, и даже спокойным. Храм не был обширным и грандиозным, как святилище в Каталло, он просто возвышался на зелёном склоне холма таким образом, что четыре камня, казалось, парили в воздухе. Храм Каталло, с его огромными приземистыми валунами, казавшимися маленькими на фоне массивного вала, был просто чем-то земным, а этот храм был воздушным и изящным.

— Это храм неба, — сказал Сабан.

Галету это понравилось.

— Храм неба, — сказал он, — а почему бы нет? Это хорошее название, — он похлопал Сабана по плечу. — Это верное название, Храм Неба!

Он поднял деревянный брус и двинулся дальше, пристально вглядываясь на юг. Он высматривал дым, который мог бы выдать местонахождение стоянки охотников, но ничего не увидел. Ходил слух, что большой отряд Чужаков скрывается в лесу, и Хенгалл повёл военный отряд на запад и юг, но не нашёл никаких следов.

— Будем надеяться, что они ушли, — сказал Галет, притрагиваясь к паху. — Они могут поискать другую землю, не нашу.

О Чужаках знали уже много поколений, и никто не мог припомнить, когда они впервые прибыли из страны, лежащей за восточным морем, но все знали, что они говорят на другом языке и имеют другие обычаи. Некоторые из них, как например люди из Сэрмэннина, потерявшие свои золотые ромбики, нашли обширную полосу пустующей земли и поселились там, но другие всё ещё бродили в лесах в поисках мест для проживания. И именно эти бездомные банды, беспокоили Рэтэррин, а все крупные поселения Чужаков были далеко.

— Они не приблизятся к нам, — сказал Сабан, — пока головы их соплеменников на нашем заградительном валу.

— Я молюсь, чтобы не приблизились, — сказал Галет, притрагиваясь к паху, однако он всё ещё всматривался на юг. Хенгалл не отыскал Чужаков, но отряд охотников обнаружил стоянку с ещё тёплыми углями, а один торговец мельком видел большой отряд мужчин с серыми татуировками, крадущийся далеко в лесу.

— У нас хороший урожай, — сказал Галет, — и если у Чужаков плохой, они будут пристально следить за нами.

Они пошли к храму, и там трудности возведения оставшихся камней отодвинули на задний план страх перед нападением Чужаков. Два камня нужно было установить по обе стороны Входа Солнца, и они были в два раза выше, и в два раза шире, и казалось, во много раз тяжелее колонн лунных камней. Заняло четыре дня установить первый, не считая дней на выкапывание ямы, и ещё три дня — установить второй. Последние два камня, Камни Солнца, которые должны были обрамлять проём тропы восходящего Летнего солнца, были ещё огромнее. Самый крупный камень оставили напоследок, и яма, что они выкопали, была такой глубокой, что человек мог встать в ней во весь рост, и его не было видно над краем ямы. Уклон был сделан и выложен брёвнами, для смазывания которых пришлось зарезать ещё одну свинью. Когда всё было готово, приступили к установке камня.

Чтобы сдвинуть большой солнечный камень с салазок, понадобилось шестьдесят человек. Галет обвязал ремни вокруг камня, привязал их к сорока мужчинам, и велел тянуть его вперёд, в то время как остальные с помощью рычагов старались облегчить большому камню движение по своему дубовому ложу. Целый день ушёл на то, чтобы сместить камень с салазок, и большая часть следующего дня, чтобы аккуратно положить его на уклон, так как он мог расколоться, поэтому им надо было выровнять его рычагами, но, наконец, после двухдневной работы, он прочно лежал на уклоне.

Для больших камней Галет построил новую дубовую треногу. Она была в четыре раза выше человеческого роста, и, так как он опасался, что кожаные верёвки, проходящие через вершину, могут там зацепиться, он установил там гладкий кусок вяза и смазал его жиром. Он обвязал четырьмя ремнями верхний край камня, провёл их через ролик из вяза, и привязал к дубовому бревну, в который были впряжены шестнадцать волов. Затем мужчины стегали и подгоняли животных, камень медленно двигался, невыносимо медленно. К бревну привязали ещё больше ремней, и люди впряглись рядом с животными, и вновь свистели кнуты, погонщики кричали, а люди с усилием упирались ногами в траву. И медленно, очень медленно, высокий камень двигался вверх. Чем выше он поднимался, тем было легче, так как ремни теперь были натянуты под прямым углом с вершины камня до верха треноги, а в начале подъёма ремни образовывали с камнем острый угол. Основание камня скрипело и расщепляло смазанные жиром брёвна, выстилающие стенки ямы, потом вдруг Галет начал кричать погонщикам быков придержать их кнуты.