А ведь прав Борис Гедальевич! Не хотят наши фантасты «топтаться» в своих профессиональных областях. Ну не желают, и все тут! Чураются. Калачом не заманишь. Почему?

Терминологическое уточнение: под профессией фантаста я понимаю базовую профессию, то есть ту, которую он получил до того, как стал писателем, и представителем которой является до сих пор — врач, инженер, геолог, журналист, ученый-естественник и т. д. О немногочисленных выпускниках Литинститута речь сейчас не идет.

Проще говоря, окончил некий человек некий вуз и вдруг возжелал странного — взял да и начал писать фантастику. Иногда даже успешно. Тут бы и применить ему знания, полученные в альма-матер, погрузив читателя в новый, необычный для него мир диковинных теорий, интригующих терминов, хитрой машинерии и нестандартных человеческих взаимоотношений (пишущие представители редких и экзотических профессий — два шага вперед!). Разве не интересно будет читать? И всем польза: автору — потому что меньше надо выдумывать, читателю — расширение кругозора в одной упаковке с удовольствием от чтения. Что не так?

В основательно уже подзабытой литературе соцреализма все было именно так. Чаще писали о том, что хорошо знают. Бывший токарь скучно, но верно описывал, как вчерашние ПТУшники сдают экзамен на разряд. Встречались, конечно, «пенки» от незнания, вроде карбюратора у дизель-мотора танка КВ (А.Н.Толстой, «Русский характер»), но в меру. А сейчас?

Роли поменялись. Вымерший соцреализм закономерно примкнул к ископаемым трилобитам, да и вообще мэйнстрим изрядно стушевался, а фантастика в магазинах и на лотках занимает иной раз до трети торговых площадей. И вот тут-то проницательный читатель начал подозревать: то, что ему предлагают, может оказаться вполне занимательным чтивом, и даже с неплохим литературным качеством (а иногда и просто замечательным!), но насчет полезности для самообразования — извините. Ляп на ляпе и незнание предмета.

Ладно еще, если бы фантасты нарушали в своих произведениях элементарные физические принципы. Вспоминаем незабвенного И.И.Варшавского: «Совершенно обязательным является опровержение Первого и Второго начал термодинамики (о существовании Третьего начала автор может и не знать)». И то правда: скучно и грустно годами плестись от звезды к звезде хоть на анамезоне, хоть на ка-гамма-плазмоине. Давно пройденный этап. Давайте-ка лучше пробуравим космос множеством нуль-каналов, выйдем в над-, под- или гиперпространство, домчимся втихую куда следует да ка-ак жахнем гаубичными аннигиляторами по жукоглазому супостату! Энергия, время, пространство — не проблема. Достанем в нужном количестве, по потребности, и неинтересен нам какой-то «эм-це-квадрат».

На то и фантастика, господа! В конце концов, если мы будем следовать азам науки, то непременно скатимся в плохой научпоп. Где ныне читатели фантастики, алчущие в первую голову научного ликбеза? Я таковых не встречал. Время Жюля Верна и Обручева безвозвратно ушло.

А фантастика тем не менее выжила и даже расцвела, сконцентрировавшись на характерах, приключениях, ситуациях и т. п. Фантастика, она ведь, как и вся литература, не о теориях и железяках — она о человеках. С единственным отличием: фантаст обязан расшевелить воображение читателя, живописуя невероятное. Не расшевелил — значит, не справился со своей задачей. Плохой, значит, фантаст. Хотя писатель, возможно, и хороший.

За отсутствием нужды в описании принципов действия всяческой машинерии фантаст ныне работает широкими мазками. Вот это — космоскаф, понятно? Нет, я могу, разумеется, подробно изложить, где внутри у него проходит какой топливопровод. Могу подробно перечислить бортовые системы и заодно указать, какие пакеты волн излучает противометеоритный локатор — только надо ли это кому-нибудь? Мы договорились: вот эта штучка — космоскаф. Как это — вид не товарный? Очень даже товарный! Что?… Нет, резать не буду, очередь ждет. Берите куском и следите за действием.

Ладно, с ролью науки-техники в фантастике, будем считать, разобрались. Подчиненная это роль, Реквизит. Повторю то, что уже говорил множество раз: фантастика — это вранье, которое не притворяется правдой. Фантаст по сути иллюзионист, который, в отличие от наперсточника, говорит публике: «Дамы и господа, сейчас я за ваши деньги буду дурить вам головы». И публика, что характерно, нисколько не возражает — конечно, если иллюзионист хорош. Разница лишь в том, что Дэвиду Копперфилду служат невидимые веревочки, а фантасту — наука-техника. У каждого свой инструментарий. Его может даже не быть вовсе, если речь идет о ненаучной (например, сказочной) фантастике, где «фокусник» демонстрирует «просто ловкость рук».

Но уж коли реквизит существует, то, по идее, следует держать его в порядке, разве нет? Разлохматившаяся веревочка или ошибка осветителя покажут зрителю, что Копперфилд отнюдь не левитирует. Грубый ляп, допущенный фантастом и замеченный читателем, обычно не способствует получению полного удовольствия от книги.

И вот тут-то со всей силой вступает в действие закономерность, отраженная в эпиграфе. Специалист — допустим, биолог — очень хорошо знает, «чего нельзя» в биологии, и имеет могучий внутренний тормоз. Как же тут порезвишься от души, коль скоро вокруг столь тесные рамки: того никак нельзя, это ни в коем случае не проходит… Нет, о биологии он, скорее всего, писать не станет, но сунется в ту область знания, где он не эксперт, а дилетант. И там уже развернется вовсю, легко опровергнув не только начала термодинамики, но и закон Архимеда, если сюжет того потребует. Фантастика же! Она о том, чего нет, так в чем же суть ваших претензий, господа?…