Или для тебя было слишком поздно? И уже нельзя было вытравить до конца всё ненужное, человеческое…

А может, им так удобнее? Оставлять кое-что лишнее. Самую малость… Чтобы убедительнее звучали твои неброские, но ёмкие фразы о Родине, о нашей борьбе. Чтобы десятки людей были готовы идти за тобой хоть в самое пекло…

Я смотрела на Старика и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Михалыч, Михалыч, что же с тобой сделали?

Конечно, это было глупо, никакого другого Карпенко я и не знала. Это была слабость… Обычная человеческая слабость…

Много ли слабостей они мне оставят?

Буду ли я так же тебя любить или так же ненавидеть, Михалыч?

Он гладил меня по руке:

– Сейчас препарат подействует и станет легче. Думаю, осложнений удастся избежать.

По-своему он действительно обо мне заботился. Он был как хороший врач у постели трудного пациента.

– Скажи, это больно? – мой голос прозвучал намного тише. Наверное, именно так должна влиять дрянь, которую он мне вколол.

– Совсем не больно, Таня, – качнул головой Старик.

– Вроде операции на мозге?

– Нет, конечно, нет. Всё намного проще…

Он говорил что-то умиротворяющее, но слушала я уже в пол-уха. Минуту назад я обнаружила, что бритвенно острый кусочек пластика чуть отслоился от настоящего ногтя на правой руке. Кровь охранника – она доползла до моих пальцев, когда я лежала на полу в вестибюле. И этого тёплого прикосновения оказалось достаточно.

Уже целую минуту я резала слои липкой ленты.

– …Исправим то, что успел натворить Алан. Остальное уже не так сложно…

Откуда-то, как мне показалось, со стороны двери, донёсся металлический скрежет. Старик обернулся, и в тот же миг освободившейся рукой я схватила никелированную трубу.

Обрушить её на голову Михалыча не получилось.

Доля секунды, и моё «оружие» перекочевало в его ладонь. Так быстро… Я даже не успела сообразить.

– Ну зачем, Таня, – с укоризной вздохнул Старик, отбрасывая трубу в угол комнаты.

– Неужели до сих пор не подействовало? – Знакомым жестом он озабоченно пригладил седой ёжик волос. – У тебя какая-то аномальная реакция… Извини, придётся увеличить дозу.

Михалыч вдавил мою руку в подлокотник, из картонной коробки на стеллаже извлёк плоскогубцы и коротким резким движением сорвал фальшивый ноготь. Взял пластмассовую катушку с липкой лентой и опять начал приматывать меня к креслу. Я впилась зубами в плечо Старика. Это было не только глупо, но и бесполезно – думаю, он даже не особо почувствовал через плотный материал куртки.

Отплёвываясь, в отчаянии я запрокинула голову и тут же дёрнулась назад, вжимаясь в спинку кресла.

Массивный деревянный ящик с самого верха стеллажа, грохнулся в аккурат на макушку Михалычу. А из открывшегося вентиляционного отверстия высунулась перепачканная физиономия. Расплылась в широкой, на все тридцать два зуба, улыбке:

– Здравствуй, Фродо!

– Скорее, Дьяболо! – зашипела я, отдирая свежепримотанную руку. Старик под ящиком уже начинал шевелиться.

Молодое научное дарование спрыгнуло на пол. Пытаясь помочь мне, он схватил ножницы.

– Нет! Инъектор! Там должны оставаться ампулы!

Одну мне вкололи. А в стандартной обойме – пять ампул.

Щуплый, нескладный парень, так не похожий на своё виртуальное воплощение, взялся за рукоятку инъектора. В глазах читалась опаска. От медицины Дьяболо был далёк, это точно.

– Вкати ему всё, что есть! Быстро!

Физик послушно задрал рукав куртки Старика и четыре раза нажал на гашетку. Четыре пустых цилиндрика выпали на пол.

Вот только подействует ли это на Михалыча?

Работая здоровенными ножницами, Дьяболо наконец-то отделил меня от кресла.

– Уходим! – шепнул, указывая на квадратное отверстие вентиляционной трубы.

Я качнула головой.

Далеко уйти нам не дадут. И без оружия у нас нет шансов.

Я осторожно села на корточки рядом с Михалычем. Попыталась, не переворачивая его тело и не отодвигая тяжёлый ящик, засунуть руку под куртку – туда, где у Старика была подмышечная кобура.

Не выходит…

Взяла с пола трубу. Рискнём ещё раз проверить твою реакцию, Михалыч…

– Убирай ящик! – скомандовала я физику.

Он глянул на меня с некоторой опаской. Но выполнил.

Михалыч слабо пошевелился и снова замер. Из широкой ссадины на его макушке сочилась кровь. Отложив трубу, я склонилась и молниеносным движением извлекла «керамик» из-под его куртки.

Отступила на шаг и проверила обойму – полная!

Передала пистолет Дьяболо:

– Дёрнется – стреляй!