– Снимок с микроскопа. Образец крови Татьяны… Здесь лимфоциты. А вот это… Бактерия. Модифицированная.

– Меня чем-то заразили? – пробормотала я.

– Можно и так сказать, – он добавил увеличение. – Видите? В центре бактерии – чёткая структура. Это не органеллы… Одна из американских разработок. Самовоспроизводящийся наночип.

– Ого… – вырвалось у Ивана.

– Ты… Откуда ты знаешь? – передёрнула я плечами.

– Знаю, – вздохнул доктор. – Только я не думал, что их уже применяют. Кажется, Карпенко называл это имплантацией?

– Он… Он говорил, что немногие способны пройти через это…

Грэй отвёл взгляд.

– А ты, выходит, смогла… – заметил Иван со странной улыбкой. И я вдруг почувствовала, что ему меня по-настоящему жаль. Впервые за всё время.

– Чем это грозит? – спросил Чингиз.

– Трудно сказать. Наблюдаются эпизоды изменённого сознания. В подвале у Слепня. И последний… эпизод.

– Выходит, сейчас внутри девочки – что-то вроде бомбы с часовым механизмом? – нахмурился Король. – И когда эта бомба взорвётся – никто не знает.

– С отдельного наночипа скачать информацию невозможно. Бактерии должны накапливаться в мозгу. Человеческий мозг – необходимый элемент процесса. Только тогда срабатывают заложенные программы.

– Уже сработали, – уточнил майор. – Дьюк и его напарник мертвы. И это – объективная истина, которая нам дана в ощущениях.

– «Матрицу» цитируешь? – мрачно переспросил Чингиз, глядя куда-то в пространство.

Иван обернулся и посмотрел на него с удивлением. Наверное, это не из «Матрицы»… Впрочем, мне сейчас всё равно. Пускай бы он даже генерала Гусакова цитировал. Мне по-настоящему паршиво, и голоса доходят, как через пелену…

– …И всё-таки нельзя как-нибудь считать эту программу?

– Только если удастся добраться до скопления бактерий. А без оперативного вмешательства это невозможно.

– Хотите вскрыть мне черепную коробку? – Я криво усмехнулась: – Лучше пристрелите.

Наверное, усмешка вышла совсем жалкой, потому что Грэй замолчал, глядя куда-то в пол. Кашлянул и сказал:

– Не знаю, что стоит за твоими видениями, Таня. Но шансы выкарабкаться у тебя есть. По крайней мере, как доктор, я в этом уверен.

В этой комнате он верил в меня больше всех. Может, даже больше, чем я сама.

Трель «мыльницы» Ивана показалась оглушительной. Майор отступил в дальний конец комнаты. Экранчик раскрывать не стал, лишь вставил наушник:

– Да…

На целую минуту он замер. Словно окаменел. В лице не шевельнулся ни один мускул. Спустя ещё минуту его рука с «пальмом» задрожала. И он начал бледнеть. Это немного дикое зрелище, когда бледнеет здоровенный мужик с каменной физиономией. По крайней мере я такое видела в первый раз.

– Что-то случилось? – не выдержал Чингиз.

Я его понимала. Наверное, даже если бы нам на голову вдруг посыпались американские «командос», вряд ли у его напарника было такое лицо. Иван не услышал вопроса. Только голос невидимого собеседника сейчас имел значение.

– Когда? – глядя в пустоту, уточнил майор. – Никто не уцелел? Уходите оттуда.

Он нажал кнопку отбоя. Очень медленно, словно боялся промахнуться мимо кармана, спрятал «мыльницу». Потом так же медленно сказал:

– Лаборатории больше нет.

– То есть как «нет»? – вскочил с кресла Чингиз. – Это что, «деза»?

– Какая «деза»… – безжизненно поморщился Иван. – Говорю тебе, она исчезла. Вместе с соседними домами и подвалами. Осталась только воронка. Диаметром шестьдесят метров.

– Взрыв? – спросил Грэй.

– Нет. Они мне рассказывали… Это называется «свёртка пространства». – Майор упал в кресло, будто ноги его перестали держать. Чингиз тоже сел.

– Кто-то мог уцелеть?

– Вряд ли, – покачал головой Иван, – они все должны были быть там. Заканчивали монтаж оборудования на новом месте.

Воцарилась гнетущая тишина.

– Кто отвечал за перебазирование? – выдавил наконец Чингиз таким тоном, словно уже заранее знал ответ.

– Митяй, – глухо отозвался Иван и уточнил: – Правая рука Дьюка…

Оба вдруг повернулись, пристально меня рассматривая. Будто только сейчас обнаружили моё присутствие. Я ждала, но никто из них так и не проронил ни слова. Лишь через пару минут Чингиз поёжился, словно ему стало холодно, и сказал:

– Надо позвать Артёма.

Физик появился довольно скоро. И беззлобно усмехнулся, когда ему объяснили: