— Ежедневно. Маслами пользуюсь с религиозным рвением. И ношу риолит [3] для облегчения эмоциональных переживаний, и топаз от внешних стрессов, и цирконий для оптимизма, и янтарь для укрепления духа. — Она на мгновение стиснула руку кузины. — Со всех сторон прикрыта.

— Все равно беспокоюсь. — Ана положила пакет со смесью рядом с сумкой Морганы, потом передумала, сама открыла ее и сунула пакет внутрь. — Ведь это наш первый ребенок.

— Два ребенка, — поправила Моргана.

— Тем больше причин беспокоиться. Близнецы часто рождаются преждевременно.

Моргана коротко вздохнула, закрыла глаза.

— Искренне надеюсь на это. Скоро дело дойдет до того, что не сумею ни сесть, ни встать без подъемного крана.

— Чаще отдыхай, веди себя тихо, — советовала Ана. — То есть не суетись, не таскай ящики, не стой целый день на ногах перед покупателями.

— Слушаюсь, мэм.

— Ну-ка, посмотрим. — Она легонько приложила к разбухшему животу руки, медленно раздвинула пальцы, открылась лежавшим внутри чудесам.

Усталость Морганы мигом испарилась, сменившись физическим и душевным блаженством. Полузакрытые глаза видели, как лицо Аны, сосредоточившейся на том, что ей одной было видно, приобрело оловянный оттенок.

Проводя ладонями по беременному животу и наладив связь, Ана сама ощутила тяжесть, приобщилась на краткий, немыслимо яркий миг к пульсирующей во чреве жизни. Почуяла смертельную усталость кузины, надоевшее неудобство и вместе с тем спокойную радость, вскипающее волнение и естественное изумление перед зарождением новых жизней. Тело болит, сердце сжимается, а губы улыбаются.

Потом Ана воплотилась в зародыши — сперва в один, потом в другой, — бессонно плавая в теплой темной матке, питаемой матерью, находясь в полнейшей безопасности до выхода в мир. Два здоровых сердечка ровно стучат под материнским сердцем, сгибаются крошечные пальчики, лениво толкаются ножки. Проявления жизни.

Наконец она пришла в себя.

— Все в порядке. Со всеми, включая тебя.

— Знаю. — Моргана схватила ее за руку. — Но хочу от тебя слышать. Чувствую уверенность, зная, что ты будешь рядом, когда придет время.

— Куда же я денусь? — Ана прижала их переплетенные руки к щеке. — А вдруг Нэш не доверит мне принимать роды?

— Нэш верит в тебя не меньше, чем я. Ее взгляд смягчился.

— Посчастливилось тебе найти мужчину, который тебя принял, понял и оценил такую, какая ты есть.

— Знаю. Найти любовь в любом случае счастье. А найти любовь с тем единственным… — Улыбка на устах Морганы угасла. — Ана, милая, Роберт давно в прошлом…

— Я о нем и не думаю. По крайней мере, думаю не о нем, а о своем ошибочном повороте на необычайно скользкой дороге.

В глазах кузины вспыхнуло негодование.

— Этот дурак мизинца твоего не стоил! Ана не огорчилась, а усмехнулась:

— Он прямо сразу тебе не понравился.

— Правда. — Моргана хмуро поднесла к губам чашку. — Если помнишь, Себастьяну тоже.

— Помню. Но он и к Нэшу отнесся с большим подозрением.

— Совсем другое дело. Себастьян в самом деле поглядывал на него с недоверием, — подтвердила она, а Ана усмехнулась. — Хоть от Нэша он просто меня защищал, а Роберта практически не выносил, убивая любезностью.

— Помню. Отчего я, конечно, бесилась. — Ана пожала плечами, легкомысленно махнув рукой. — Молодая была. Наивно верила, что, раз влюбилась, он должен ответить такой же любовью. Честно признаю, глупо. И было очень глупо отчаиваться, когда моя искренность натолкнулась на недоверие, а потом и на прямой отказ.

— Понимаю, тебе было больно, хотя ты приняла правильное решение.

— Еще бы, — не без гордости согласилась Ана. — Некоторые из нас вообще не должны связываться с посторонними.

К сожалениям примешалось глубокое возмущение.

— Дорогая моя, кругом полным-полно мужчин с кровью эльфов и без, которые сильно тобой интересуются.

— Очень жаль, что меня они вовсе не интересуют, — рассмеялась Ана. — Я жутко привередливая. И вполне довольна своей нынешней жизнью.

— Если бы я тебе не верила, произнесла бы чудное любовное заклинание. Никого ни к чему не обязывающее, — добавила Моргана, сверкнув глазами. — Просто чтобы доставить легонькое развлечение.