– Опять ты что-то поменяла без спросу!

Ребенок возводит невинный взгляд к небу:

– Ну… чуть-чуть… Самую малость.

Писатель тяжело вздыхает:

– Видите. Просто не успеваешь за всем уследить!

Жирдяй нетерпеливо постукивает пустой кружкой:

– Прошу прощения… Может, я что не понимаю… Но все же, какова роль Дибенко?

Снова услыхав свою фамилию, Дима приветственно машет рукой из беседки.

Писатель слегка раздраженно оглядывается:

– Дался вам этот Дибенко!

– Но ведь это не вы, а он придумал глубину! – не унимается толстяк.

– Да? А кто по вашему придумал Дибенко? – хмурится Писатель и щелкает пальцами в сторону беседки:

– Аминь! Рассыпься прахом!

Дима Дибенко пожимает плечами и покорно рассыпается…

Не веря своим глазам, Жирдяй и Маньяк мчатся к беседке и щупают прах. А дотошный толстяк, на всякий случай, заглядывает и в дибенковскую тарелку – словно коварный Дима и там мог спрятаться.

– Кстати, чем это он обедал? – с подозрением вопрошает вечно гастрономически озабоченный Жирдяй.

– Фугу в мундире, – беззаботно отмахивается Литератор, – Можете попробовать.

– Нет уж, спасибо, – толстяк опасливо ставит тарелку на место, – Не люблю рыбу…

А Маньяк отряхивается от дибенковского праха и обвиняюще тыкает пальцем в сторону Писателя:

– Значит, это вы стояли за всеми его пакостями!

– Ну, это не самое удачное моё творенье, – уклончиво замечает Писатель, – У него особая роль…

– Да уж, портить нервы всем честным хакерам, – вздыхает Падла.

– Не стоит преувеличивать, – улыбается Литератор, – Во всяком случае, благодаря ему, я уверен, что вы по-прежнему не утратили формы… Вы все – отличная команда!

– Погодите! – вдруг спохватывается Жирдяй, – А вам не кажется, что здесь кого-то не хватает?

Действительно! Дос! Как мы могли забыть!

– О, извините! Сейчас все исправим, – небрежно взмахивает рукой Писатель. И в тот же миг, откуда-то сверху, почти на наши головы сваливается самоотверженный рецидивист. Он – мокрый с головы до ног, в разодранной грязной одежде. На плече – свежая кровоточащая ссадина. Лежа на траве, снизу вверх, Дос окидывает нас полубезумным взглядом.

– Что с тобой, друг? – испуганно склоняется над ним Жирдяй. И, оборачиваясь, торопливо орет с интонациями врача у постели умирающего:

– Кто-нибудь, кружку пива сюда!

После двух глотков взгляд Доса приобретает некую осмысленность.

– Где ж тебя носило? – допытывается толстяк.

– Лучше не спрашивай, – слабо бормочет рецидивист, – Всякое повидал… Едва смылся от близнецов – нарвался на регрессоров. Садисты, оказались… Привязали к креслу и битый час декламировали стихи собственного сочинения. В конце-концов, сжалились и решили меня регрессировать. До уровня шимпанзе – чтоб не мучился. Еле сбежал… И сразу налетел на Дозор.

– Дневной или Ночной?

– Какая, на хрен, разница… Они в соавторстве работают. Сначала спорили – относятся хакеры к Светлым или к Темным. В конце-концов решили отправить меня в Сумрак. Чтоб никому обидно не было…

Дос трагически вздыхает и вновь основательно прикладывается к кружке:

– Драпал так, что думал из виртуального костюма выскочу… Бросился в реку, плыву. Погони не слышно. Ну, думаю, ушел. А тут какой-то гад засел над обрывом и давай сверху из бластера шмалять. Я ему: „Что ж ты делаешь, урод! Я ж утону, на хрен!“ А этот псих: „Не бойся. Киберпанк не тонет!“ В общем, вовремя вы меня вытащили…

– Не мы, а он, – Маньяк указывает на Писателя, – Специально для того, чтоб провести воспитательную беседу.

– Неправда, – качает тот головой, – Просто хотел испытать вас в деле. Ну и заодно… напомнить пару вечных истин. Например о том, что в жизни не всё сводится к тому – заработал ты лишнюю тысячу баксов или нет. Что есть некие высшие ценности…

– Например? – небрежно спрашивает Шурка.

– Ну, например – ДВА ТРИЛЛИОНА БАКСОВ.

Мы переглядываемся. Писатель улыбается:

– Приблизительно на такую сумму вывезено богатств из бедной России. За последние четырнадцать лет. И большая часть этих денег лежит в американских, швейцарских, немецких банках. Очень хорошо лежит – по крайней мере, так думают те, кто их туда положил… А я, например, думаю, что триллионы эти лежат плохо, – он лукаво щурится, постукивая пальцем по хрустальной кружке, – И по-моему, даже очень плохо.

– На что это вы намекаете? – смеётся Падла.