– О, Джон, нас могут увидеть… – нежно улыбнувшись, слабо сказала Лиза, не делая попыток освободиться из его объятий.

Он опустил руку под юбку, нащупал ее голую упругую ягодицу и просунул пальцы еще глубже. Лиза ахнула и тихо застонала.

– Не надо, Джон… – прошептала она, закидывая в истоме голову.

Он, забыв обо всем на свете, поднял ее на руки и на подгибающихся ногах понес в соседнюю комнату, на кушетку у стены, которая, как он знал, не попадает в объектив видеокамеры…

Через десять минут, когда все было кончено, Лиза, ласково улыбаясь, поднялась с кушетки и на минуту вышла в другую комнату. Джон лежал навзничь с блаженным выражением на лице. Такого он еще не испытывал. Лиза вернулась со стаканом сока, протянула ему:

– Попей, Джонни, освежись… Ты такой горячий мужчина…

Джон, глядя в ее сияющие глаза, принял стакан и жадно выпил его до дна. Лиза взяла стакан, таинственно улыбнулась и попятилась к выходу.

– Подожди… – шепнула она. – Не уходи. Я только отнесу стакан…

Джон, как ему ни хотелось остаться, должен был вернуться на свое рабочее место. Ничего не поделать, служба есть служба. Он хотел сказать об этом Лизе, прибавив, что они могут встретиться вечером после работы и продолжить занятия любовью у него дома, но веки его вдруг слиплись, он уронил голову на плечо и погрузился в сон.

Лиза посмотрела на спящего, быстро оделась, глянула на часы – препарат действует ровно час, – отцепила от пояса Джона ключи и направилась к комнате наблюдения. Ей нужно было торопиться.

…Елизавета Макарова была девушкой примерной. Родители дали ей отличное воспитание, она владела английским, как родным, и чудно играла на рояле. Будучи студенткой МГУ, она познакомилась с Игорем. Их чувство развивалось стремительно, и к концу учебы они поженились. Пара была на удивление красивой. Перспективы – самые радужные. Она – журналист, он – дипломат, с его талантами ему пророчили блестящую дипломатическую карьеру. Но, воспитанный дедом-полковником и отцом-генералом, Игорь твердо считал, что каждый молодой человек обязан отдать долг Родине – пройти службу в армии. Он подал заявление и через месяц лейтенантом уехал в Чечню. Сказал, что полтора года пролетят незаметно. Обещал приехать в отпуск. И погиб. Спустя два месяца после отправки. Как ей сказал приехавший сослуживец Игоря, он и почти весь его взвод погибли из-за предательства штабистов.

В ней тогда словно что-то выгорело. Жизнь остановилась. Хотелось только одного – отомстить за его смерть. Она пошла в ФСБ. Сначала ее и слушать не стали, потом предложили пройти собеседование… Через два года она стала профессиональным разведчиком. А вскоре ее с подходящей легендой командировали в Лондон, где она поступила на должность горничной в недавно приобретенный особняк Льва Осиповича Бирчина. В Москву от агента по прозвищу Сверчок стала поступать бесценная информация о деятельности опального олигарха…

Лиза открыла дверь и вошла в комнату. Действовала она предельно хладнокровно. Сначала осмотрела мониторы. Так, садовник возится у кустов, второй охранник курит возле ворот – отлучаться от них он не имеет права, – повар возится на кухне, Стивена не видать.

Она нашла магнитофоны, на которые записывались разговоры в доме. Магнитофонов было три, на каждом – педантичная надпись. Этот – для гостиной, этот – для винного погреба, этот – для атриума.

Ей нужна была последняя, сегодняшняя запись из атриума. Москва требовала информации. Самой последней и самой точной. У Лизы не оставалось выбора, и она отдалась этому рыжему болвану, который обслюнявил ей все ноги… Словно в грязи измазал. Но эта грязь к ней не приставала. Она просто не воспринимала подобную связь. Если бы она хоть на минуту задумалась о ней, она бы сошла с ума от одного только прикосновения Магомеда – потенциального убийцы Игоря. Но думать об этом воспрещалось. Прежде всего – работа. Она сама согласилась на все условия и теперь не должна была относиться к себе как к обычной женщине, могущей чувствовать и страдать. Она – инструмент для достижения цели, для выуживания информации. И все. Остальное принадлежало Игорю, и только ему, – и давно умерло вместе с ним.

Поглядывая на часы и на экраны мониторов, она отмотала запись назад примерно на сорок минут разговора. На большее времени у нее не было. Она не могла рисковать, переписывая запись. Магнитофоны могли иметь блокираторы несанкционированной перезаписи. Поэтому требовалось все запомнить. Но сегодняшний разговор в атриуме был недолог. Галаев торопился и вообще был хмур и молчалив, не лез со своими обычными сальными шуточками. Так что сорока минут должно хватить.

Лиза включила воспроизведение и затаила дыхание после первых же услышанных слов. Не зря Москва была так настойчива…

Джон проснулся оттого, что кто-то тихонько щекотал ему ухо. Он открыл глаза и увидел смеющееся лицо Лизы, склоненное над ним.

– Просыпайся, – сказала она, поглаживая его по веснушчатой руке.

– Я что, уснул? – игриво спросил он, прижимая ее к себе.

Мгновенно усыпленный специальным составом, он даже не понял, что проспал целый час. Ему казалось, что он на секунду смежил веки.

– Наверное, ты устал… – улыбнулась Лиза. – Я тебе не мешала. Но потом решила, что тебе все же надо возвращаться. Мало ли что…