– Начальник, сигаретой не угостишь? – жалко улыбнулся Клоп.

– Держи… – Гришин отдал ему всю пачку. – Потом покуришь.

Он нажал кнопку под панелью стола. Вошел конвойный. Клоп, запихав подарок Гришина куда-то под майку, вжал голову в плечи, заложил руки за спину и двинулся к выходу. В открытую дверь вошел Борисов.

– Этого в камеру, – сказал Гришин конвойному. – Разрешите ему покурить… Понимаю, что не положено, но одну сигарету позвольте.

Конвойный неулыбчиво кивнул и вывел Клопа в коридор.

– Ну, что там? – спросил Гришин Борисова. – Есть результат?

– Пиня запел, как соловей, – усмехнулся Борисов. – И другой тоже… Такое рассказывают – у бывалых следователей глаза на лоб лезут. Похоже, много чего любопытного откопается на свалке.

– Дай сигарету, – попросил Гришин. – Я свои этому обормоту отдал.

– За что это ты его так балуешь? – удивился Борисов.

– Есть за что, капитан, – улыбнулся Гришин, закуривая. – Много чего любопытного он мне поведал. Сейчас послушаешь. – Он выглянул в коридор, позвал конвойного. – Приведите сюда их главаря, такого, с седой шевелюрой. Если его допрашивают, скажите, срочно нужен…

– Да нет, он в камере. Говорить отказался. Сейчас приведу.

– Думаешь, с тобой заговорит? – спросил Борисов. – Вряд ли…

– Посмотрим… – уклончиво сказал Гришин. – Слышь, капитан, не в службу, а в дружбу: принеси мне из вещдоков мобильник этого самого Седого. Я его пока тут встречу самого, а ты сходи к операм…

– Да сейчас принесу, какие вопросы? Ты только прикажи.

Гришин в возбуждении походил по кабинету, пуская во все стороны дым. К Седому требовался отдельный подход, это понятно. Человек он непростой, властный и весьма умный. С таким разговаривать трудно, вон со следователями сразу начал играть в молчанку. И Гришина запросто может послать подальше, как послал Афанасьева. Чем же его пронять, как подобрать тот самый пресловутый ключик?

Ввели Седого в наручниках. Он глянул на Гришина, усмехнулся.

– Снимите наручники, – приказал Гришин. – Садитесь.

– Благодарю, – басисто уронил Седой, садясь на стул и растирая руки.

– Мне сказали, что вы отказываетесь отвечать следователю. Почему? – Гришин говорил деловито, вежливо, немного – чуть-чуть – доверительно. Все же с Седым они были уже знакомы, так сказать, не чужие люди.

– А чего мне со всякой сявкой говорить? Только время терять.

– А со мной… будете разговаривать? Или и я не подхожу?

– С вами можно и поговорить, отчего же. Вы же не из ментовки.

– А откуда я, по-вашему? – слегка улыбнулся Гришин.

– Да уж понятно, чего зря болтать? В ментовке так драться не умеют.

– Ясно. Действительно, я не из милиции, вы правы. В таком случае вы, как проницательный человек, видимо, поняли, кто меня интересует?

– Да уж не журналист, это точно, – блеснул железными зубами Седой.

– Ну почему? – помедлил Гришин. – Смерть журналиста также входит в сферу моего расследования. Это вы приказали его убить?

– Я не командир, чтобы приказывать. Вам Клоп показал, кто убивал? Вот с него и спрашивайте. А крови на мне нет, это вы мне не пришьете.

Гришин понял, что, если немедленно не изменит тактику допроса, Седой может разозлиться и наглухо замолчать. В дверь сунулся Борисов. Гришин сделал ему знак не входить, подошел, забрал у него мобильный телефон, сигареты и вытолкал в коридор, не обращая внимания на его попытки протестовать. В этом разговоре третий – лишний.

– Курить хотите? – спросил Гришин, положив сигареты на стол.

– Угостите – закурю, – хмуро ответил Седой, глядя в стену.

– Пожалуйста. – Гришин протянул ему открытую пачку, взял сигарету себе, поднес огонек зажигалки Седому, прикурил сам.

– Ладно, – сказал он чуть погодя, – убийством журналиста пусть занимаются милиция и прокуратура. Меня интересует другое… Собственно, из-за этого я и прилетел сюда из Москвы.

Седой молчал, наслаждаясь сигаретой и ожидая продолжения.

– Скажите, те люди, которые привезли ночью труп парня и девушку, – они ведь оставили вам номер своего телефона?

Седой помолчал, неторопливо затянулся раз, другой, усмехнулся:

– Все разболтал, гаденыш… Ничего такого не знаю, начальник.

– Зря вы запираетесь. – Гришин чувствовал, что разговор сбивается на официальный тон, который к нужному результату не приведет. Седой уходил у него из рук, как вода из решета. И удержать его было почти невозможно. Гришин понял, что вот-вот проиграет эту схватку. – Все равно ваши подельники покажут на вашу связь с теми людьми.

– Пускай мелют что хотят, – пожал плечами Седой. – Мне что?