Шрифт:
— Это ужасно, — ахнула она.
— Пустяки, — отмахнулся Рафаэль.
Маленькими ножницами Рита начала отрезать кусочки кожи.
— О!
— Извини, я не хотела причинять тебе боль.
— Я знаю.
Рита обвязала ступни Рафаэля тряпками, затянула их узлом у лодыжек.
— Заживать будут долго.
— Ничего страшного.
— Мне кажется, тряпки нужно смачивать.
— Думаешь, так лучше?
— Не знаю. Спрошу старуху Калли. Но, по-моему, с влажной повязкой тебе будет легче.
— Я хочу поспать в гамаке.
Рита поднялась, улыбнулась.
— А мне надо готовить индейку.
Рафаэль осторожно опустил обмотанные мокрыми тряпками ноги на пол.
— А с чем мы ее будем есть?
— Кроме овсянки, у нас ничего нет.
— Пойдет. Мы сможем сварить ее?
— Пропан не наш, так что придется его экономить.
Ближе к вечеру Рита разбудила спящего в гамаке Рафаэля.
— Индейка готова.
— А где дети?
Фрэнки она держала на руках.
— В магазине. Они не отходили от меня ни на шаг, когда я резала и жарила индейку. Их очень интересует, какова она будет на вкус, — Рита рассмеялась. — Все уже в магазине.
— И Луис? — спросил Рафаэль.
— Нет. Луис не возвращался.
В большую кастрюлю Рита налила воды, размешала в ней овсяные хлопья и хлебные крошки, поставила на два часа на солнце, чтобы получившаяся смесь если не сварилась, то прогрелась. В последний момент она полила поджаренные куски индейки жиром, оставшимся на сковородках.
— Вместо соуса. Тоже еда, не правда ли?
Миссис Уобурн принесла фунт картофельного салата, купленного днем раньше в Биг Драй Лейк.
Фаро и ее сожитель Мэкки приготовили для всех салат из шинкованной капусты. Капусту и лук порезали сами и добавили консервированные морковь и фасоль.
Собравшиеся в магазине, даже дети, ели молча.
Смели все, до последней крошки.
Старуха Калли подошла к прилавку. Осмотрела кости.
— Может, я сварю из них суп?
— Дети устали, — шепнула Рафаэлю Рита.
— Думаешь, они уснут? — улыбнулся Рафаэль.
— Не сомневаюсь.
Лайна сидела, привалившись спиной к коробке. Животик ее заметно округлился. Подбородок то и дело падал на грудь.
— Они очень устали. Как ты? — спросила Рита Рафаэля.
— Отлично. Я выспался.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— А ты знаешь, о чем говорю я.
Рита поднялась.
— Пойду уложу детей.
После ухода Риты с детьми Рафаэль оглядел оставшихся в магазине. Все наелись. Никто не смотрел ни на него, ни друг на друга. Их желудки, да, пожалуй, и тела целиком, приятно удивила столь обильная и вкусная пища, тем более что большинство из них никогда не пробовали индейку. Разум их пребывал в шоковом состоянии. Впервые они ощущали, что же это такое, полный желудок. И, похоже, сосредоточились на переваривании пищи. Возможно, кто-то из стариков помнил столь же обильное угощение, другие места, где им удавалось столь же сытно поесть. Запомнят ли они этот обед, гадал Рафаэль. Пожалуйста, запомните, мысленно просил он их. Пожалуйста, запомните, что я пытался вам сказать…
Рафаэль потянулся, встал на замотанные ноги. Молча захромал к двери.
— Рафаэль, — позвал его отец.
Рафаэль остановился.
— Рафаэль, не убивай своего брата.
Рафаэль глянул в окно. Еще не начали сгущаться сумерки, до ночи было далеко.
— Луиса? — переспросил Рафаэль. — И не собираюсь.
Глава Q
В духоте домика на колесах, нагретого за день жарким солнцем, на узкой койке Рита и Рафаэль нежно, бережно, бесшумно ласкали друг друга.
Их дети, Лайна, Марта, Фрэнки, крепко спали.
Затих весь Моргантаун.
— Голый, с замотанными ногами, ты похож на парня, каких рисуют в журналах, — Рита тихонько хихикнула. — Ноги болят?
— Это неважно.
— Но все-таки болят?
— Есть немного.
— Индейка бесподобная.
— Ты наелась?
— Конечно.
Они заснули. Ненадолго, ибо на улице еще хватало света, когда Рафаэль, чуть повернувшись, разбудил Риту.
— Какой он здоровый, — улыбнулась она.
— Вот и хорошо.
И они слились воедино.
— Мне бы хотелось остаться здесь. Пока не проснутся дети.
— Отлично.
— А ты встаешь?
— Я поспал днем.
— Завтра тебе на работу?
— Да.
— Твоя новая одежда уже высохла.
— Я видел рубашку и джинсы на бельевой веревке. Когда ты успела их постирать?
— Кровь так плохо оттиралась.
— Я уверен, что там не осталось ни одного пятна.
— Я хочу, чтобы завтра ты пришел на работу чистым и нарядным.