— Два дня назад… — повторил детектив. — Почему вы так уверены, что в понедельник он ехал в вашем автобусе?

— Я увидел его около бара Фридо и, помнится, еще подумал: «Ну ничего себе»! Он стоял на тротуаре с тележкой, заполненной покупками. Платья, коробки, замороженная индейка, с которой капала вода, бутылка водки в полгаллона. «Как бы он не доставил мне сегодня хлопот», — подумал я. Он хотел затащить в автобус и тележку. Я возразил: «Так не пойдет, Хосе». И мне пришлось ждать, пока он заносил свои покупки в салон. Потом я наблюдал за ним. Хотелось посмотреть, удастся ли ему отхлебнуть из большой бутылки, спрятавшись за спинку сиденья. Но он как вошел в автобус с полной бутылкой, так с полной и вышел.

— Вы дозволяете пассажирам пить в автобусе? — спросил детектив.

— Почему бы и нет? Они же не за рулем. Для того и ездят в автобусе, чтобы выпить. Если они никому не мешают. Главное, что не пью я. Послушайте, а что еще остается этим людям, живущим у свалки? Если они добираются до бутылки, я только радуюсь за них.

— Он сел в автобус в городе?

— Около бара Фридо. Он всегда там садится.

— Где он вышел?

— На автостраде над Моргантауном. Обычно я сажаю или высаживаю пассажиров около съезда на свалку, но, если машин мало, кто-то болен или пьян или у них много покупок, я останавливаюсь прямо на автостраде и высаживаю их над Моргантауном. Чтобы попасть домой, им достаточно спуститься по склону. Почему бы и нет? Им живется несладко. Так что я всегда рад помочь, чем могу. Вы знаете, что там есть дети? Маленькие дети. Ну и и дыра же это! Как там можно жить? Городские власти должны что-то сделать. Просто обязаны!

— И вы уверены, что именно в понедельник этот человек сел в ваш автобус с покупками и большой бутылкой водки?

— Да. В понедельник. В тот день мне пришлось пробираться между патрульных машин, съехавшихся к винному магазину в Биг Драй Лейк. Продавщицу убили, не так ли? Все мои пассажиры прилипли к окнам. Из-за этого весь сыр-бор? Да, он ехал в автобусе. Я помню, как посмотрел в зеркало и увидел, что все глазеют в окна. В том числе и он. Я подумал: «Такая большая бутылка водки, а он не пьет. Наверное, у него не хватает сил поднять ее и поднести ко рту».

Детектив вздохнул.

— Ну, хорошо.

— Я могу идти?

Отец Страттон помахал Рафаэлю рукой и ушел.

Детектив посмотрел на водителя автобуса.

— Спасибо, что смогли заглянуть к нам.

Водитель повернулся, шагнул к двери.

— Послушайте, если позвонит моя жена, вы сможете сказать ей, по какому поводу меня вызвали сюда?

— Конечно.

— Понимаете, я ей все расскажу. Но, если она мне не поверит…

— Если у нее возникнут вопросы, пусть звонит мне. Никаких проблем.

— Раньше я пил сам, но теперь, получив место водителя автобуса…

— Я с ней поговорю, — детектив все еще держал дверь открытой. — Видишь, Рафаэль, мы не зря едим хлеб. Ты можешь идти домой. Полакомься жареной индейкой. Напейся. Нарожай новых детей. — Глянул на молодого парня в хаки. — Выпусти его.

— Да, сэр.

Когда Рафаэль проходил мимо детектива, тот добавил:

— И скажи своему брату, что он — дерьмо.

Рита сидела на скамье в дежурной части. Она просияла, увидев Рафаэля. Фрэнки лежал на спине у нее на коленях и болтал ножками. Лайна спала на скамье рядом с Ритой.

— Эй, как ты здесь очутилась?

Рита встала. С Фрэнки на руках.

— Пришла. Решила, что надо повидать отца Страттона, спросить, что делать дальше.

— Ты несла детей на руках?

— Мы вышли рано. До наступления жары. Часть дороги Лайна прошла сама.

На кончике носа у Риты краснела царапина — наверное, после ее вчерашнего падения со ступенек.

— А где Марта?

— Я велела ей держаться поближе к Маме. С ней ничего не случится.

— Ты шла пешком, — Рафаэль покачал головой.

Пожилой полицейский свистнул Рафаэлю из-за конторки.

— Подойди сюда. Распишись.

Рафаэль подошел к конторке. Ее верхний край находился на уровне его груди. Полицейский в синей униформе возвышался над ним, как гора.

Он протянул Рафаэлю ручку.

— Тут написано, что мы у тебя ничего не взяли и ничем не обидели.

— Но вы взяли, — возразил Рафаэль.

— Что? Разве у тебя что-то было?

— Вы отняли у меня важную ночь.

— Дерьмо собачье, — пробурчал полицейский. — Расписывайся, умник, а не то мы отнимем у тебя еще одну «важную ночь». Чтобы не мешал нам работать.

Взяв ручку, Рафаэль нацарапал на листе: «Р А Л».

— Что это? — полицейский развернул лист к себе. — Твои инициалы?

— Так я расписываюсь.

— Ладно, я тебя понял. Полагаю, сойдет и так, — и, не выпуская из руки бумагу, отвернулся.

— Тут очень холодно, — сказала подошедшая Рита.

— Вы не собираетесь отвезти нас домой? — спросил Рафаэль спину полицейского.

Тот оглянулся, брови его изумленно взметнулись вверх.

— Ты хочешь, чтобы к дверям подали лимузин?