– Регистрирую шумы винтов тяжелого судна. Идет на скорости восемнадцать узлов курсом двести, – доложил вахтенный акустик. – Еще шумы, предположительно – фрегаты и эсминец. Прибежавший в гидроакустическую рубку Вадим Зайчик торопливо нацепил наушники. Нахмурился, вслушиваясь в незнакомые шумы, пощелкал тумблерами, отстраиваясь от помех, вызванных волнением моря. – Это не танкер и не сухогруз, – определил он. – Да и к тому же – рядом с ним идет эсминец в сопровождении фрегатов. Ну, допустим, это танкер, и эсминец заправляется на ходу. Но скорость что-то для заправки великовата… Да нет, бред какой-то! Не будут они в шторм дозаправляться. Появившийся в Центральном посту Юрий Бессмертный внимательно выслушал доклад гидроакустика. Сердце кольнуло неопределенное предчувствие. – Всплывать под перископ. Всему экипажу – внимание. Лодка медленно пошла вверх, занимая удобную позицию для наблюдения. – Вот он! – не веря изображению на экране, Юрий Бессмертный приник к окулярам электронно-оптического преобразователя командирского перископа. В серых предрассветных сумерках отчетливо была видна темно-серая громада линкора, тяжело переваливающаяся с волны на волну. Непогода, принесенная циклоном из Атлантики, изрядно выматывала команды «Айовы», нового турецкого эсминца, несущего гордое имя «Стамбул», и фрегатов охранения. Капитаны сейчас заботились больше не задачами противолодочной борьбы, а о том, как бы в непогоде не налететь друг на друга. Ну и, естественно, отвратительные метеоусловия держали на приколе палубные противолодочные вертолеты. Только поэтому Юрий Бессмертный решился поднять перископ, уж очень хотелось своими глазами, а не засветкой на экране гидроакустического комплекса увидеть турецкий, а вернее, «турецко-американский» линкор. – Боевая тревога! – распорядился командир подводной лодки «Севастополь». – Мать честная! – не сдержался штурман, капитан 3-го ранга Олег Емельяненко. – Вот это бегемот! Линкор времен Второй мировой войны, особенно по сравнению со стремительным эсминцем и фрегатами, действительно выглядел массивным и толстокожим млекопитающим. – Убрать перископ. Боцман, срочное погружение на глубину сто пятьдесят метров! Рулевой, дифферент на нос – пятнадцать градусов. Рулевой отклонил штурвал, похожий на самолетный, от себя – лодка начала стремительное «пикирование» на глубину. Из загерметизированных отсеков посыпались доклады командиров о готовности. – Командиру БЧ-4/РТС – срочно передать шифрограмму в штаб Черноморского флота в Новороссийске: «У берегов Грузии, в точке с координатами… обнаружен линкор УРО «Айова» ВМС Турции в походном ордере эсминца УРО «Стамбул» и фрегатов сопровождения. – После передачи шифрованной радиограммы турки и американцы будут преследовать и бомбить нас до самого Керченского пролива, – спокойно, констатируя факт, сказал штурман. – Знаю, – ответил Юрий Бессмертный. – Но сейчас эта информация даже важнее наших жизней. – Что ж, будем на это надеяться… Из небольшого цилиндрического обтекателя на Верхнем вертикальном пере хвостовых рулей подводной лодки медленно выполз кабель-трос протяженной антенны глубоководной радиосвязи. Передав шифрограмму и приняв приказ штаба о немедленном возвращении, он так же медленно убрался обратно в обтекатель. Казалось, что ничего не произошло, но короткий сеанс радиосвязи уже обусловил два процесса, и оба имели для русской субмарины важнейшее значение. Шифрограмма с борта «Севастополя» попала на антенны военного узла спецсвязи, а затем, уже расшифрованная – на стол командующего Черноморским флотом. Адмирал переменился в лице. Биение радиоэлектронных импульсов глубоко под водой зафиксировали и операторы интегрированной системы боевого управления «Иджис» на эсминце «Стамбул» типа «Орлей Берк» и фрегатах охранения. Взревели сирены тревоги. Как назло, шторм утихомирился, и это позволило туркам поднять палубные вертолеты. Им на помощь уже спешила пара противолодочных «орионов». Фрегаты охранения «Айовы» развили полный ход, с визгом развернулись стволы реактивных бомбометов. Со свистом и воем вылетели на факелах пламени реактивные глубинные бомбы. А в глубине на подводной лодке «Севастополь» Вадим Зайчик поспешно сорвал с головы наушники. Но сам он сохранял спокойствие. Так бывает с некоторыми людьми: в обычной обстановке они кажутся чересчур медлительными и простоватыми, но в экстремальных условиях сохраняют силу воли и решимость, подавляя страх. – Внимание, Центральный, турецкие фрегаты нас бомбят. Приготовиться к взрывам! И тут подлодку тряхнуло. Словно великан подбросил почти двухтысячетонный корабль. Полетели с полок незакрепленные предметы, на камбузе раздался звон посуды. На мгновение погасло освещение в отсеках, сменившись красным аварийным полумраком. Но мониторы БИУС все так же светились ровным светом, отображая многочисленные данные тактической обстановки. Дрогнули и снова заняли свои привычные места стрелки приборов, системы жизнеобеспечения продолжали работать в штатном режиме. Мигнул и снова загорелся нормальный свет. Первая серия глубинных бомб взорвалась выше своей цели, вообще-то операторы систем вооружения на боевых постах фрегатов палили сейчас по квадратам, не зная точных координат. Кроме того, русская субмарина шла под слоем термоклина, где более плотные нижние слои воды отражают поисковые импульсы гидролокаторов, не проникая внутрь глубинной водной толщи. Очередная серия глубинных бомб рванула на этот раз ниже «Севастополя». Лодку подбросило, со звоном полопались лампы освещения в отсеках. Моряки едва успели схватиться за что-нибудь, некоторые все же не сумели удержаться на ногах. В гидроакустической выгородке лейтенант Вадим Зайчик снова прислушался к какофонии окружающего пространства. Тренированный слух сумел распознать знакомый, приглушенный водной толщей рев Двигателей «Ориона». – «Противолодочник» разворачивается! – раздался плеск. – Бомбы в воде, приготовиться! Толстые стальные цилиндры глубинных бомб, кружась в воде, медленно уходили на глубину. На мембраны ввернутых в их днища детонаторов давил водяной столб. Когда давление достигало расчетного по глубине, мембрана продавливалась окончательно и плющила запальный капсюль. И снова под водой в безмолвии глубины лопались огненные пузыри взрывов, рождая ударную волну в восемьдесят раз более плотную, чем в воздухе. Подводная лодка «Севастополь» отчаянно маневрировала, но уйти от этих грохающих гидродинамических молотов было невозможно. Внезапно все стихло. А капитан русской субмарины среагировал мгновенно: – Стоп, машина! Боцман, держать глубину. Режим «тишина»… Снова гидроакустики регистрируют всплески… Но это не глубинные бомбы – специальные высокочувствительные гидрофоны, регистрирующие малейший всплеск активности в глубине. Но подводная лодка «Севастополь» создана по уникальной технологии малозаметности, ее корпус покрыт многослойным полимером, который не отражает внешние звуковые импульсы и гасит звуки внутренние. Изнутри корпус субмарины тоже обшит звукоизоляционным покрытием, а все особо шумные механизмы смонтированы на специальных звукоизолирующих платформах и снабжены двух- и трехкаскадными амортизаторами. Пассивное сканирование результатов не дало, русская субмарина затаилась под самым носом у турецких фрегатов. Тогда они применили другую тактику. С одного из зависших неподвижно вертолетов была сброшена особая глубинная бомба. Достигнув заранее рассчитанной глубины, она взорвалась, породив мощные гидродинамические ударные волны. Следящие гидроакустические станции эсминца и фрегатов регистрировали динамику распространения этих ударных волн в водной среде. Обработав данные, суперкомпьютеры системы «ИДЖИС» однозначно указали на точное местоположение аномалии обтекания гидродинамических вихрей. Это и была затаившаяся русская подлодка. И тогда из вертикальной пусковой установки Мк. 41 эсминца УРО «Стамбул» класса «Орлей Берк» стартовала усовершенствованная противолодочная ракето-торпеда «Асрок-ВЛА». Описав огненную дугу над морем, ракета-торпеда «нырнула» в волны, от нее отделилась головная часть – самонаводящаяся торпеда Мк. 4б. Она начала погружаться все глубже и глубже, описывая поисковую спираль, а ее гидроакустическая головка самонаведения искала цель – шум винтов русской подводной лодки. – В воде самонаводящаяся торпеда! – доложил Вадим Зайчик. – Идет на нас! Американская торпеда взяла след. И хоть у «Севастополя» не было традиционного винта, его заменил сверхмалошумный водометный движитель, кроме высокочувствительной акустической головки самонаведения на американской торпеде был установлен еще и магнитометр. На скорости 45 узлов она рванулась к русской подлодке. – Полный ход! Задействовать выстреливаемые устройства акустического противодействия! – приказал капитан-лейтенант Бессмертный. – Докладывает командир БЧ-5, есть полный вперед! – Рулевой, право на борт, выполняем маневр уклонения. – Гидроакустические ловушки выпущены! Подводная лодка «Севастополь» заложила немыслимый подводный вираж, уходя от американской самонаводящейся торпеды. Расположенная в основании боевой рубки субмарины система отстрела ложно-дезинформационных целей разбросала назад и в стороны от «Севастополя» несколько десятков специальных акустических генераторов, имитирующих шумы субмарины. Но американская стальная хищница уже настигала Русскую подлодку. Механики под руководством Деда [18] Николая Самсонова выжимали все из аккумуляторных батарей и электромотора. Теперь уже вопрос скрытности не был на первом месте, главное было сманеврировать на скорости и успеть обмануть самонаводящуюся противолодочную торпеду. Ведомая стальной волей командира и стальными руками рулевого, русская субмарина взмыла вверх, от гибели подводников отделяли считанные мгновения. Новая серия ложных акустических целей разлетелась вокруг «Севастополя», спасая подводный корабль. Один из цилиндрических снарядов, начиненных имитационной аппаратурой, проплыл, кувыркаясь, слишком близко от американской торпеды. И, наконец, ее акустическая головка самонаведения «не выдержала» и выдала команду на инициацию боевой части. Раздался взрыв, громадный огненный пузырь лопнул, распространяя вокруг мощную ударную волну. Она стеганула по корпусу лодки, подхватила и закружила «Севастополь» в гигантском водовороте. Будь у русской подводной лодки традиционный винт, она бы неминуемо лишилась хода. А вот экспериментальный сверхмалошумный водометный движитель достойно выдержал подобную пертурбацию, впрочем, как и сама подводная лодка. С людьми все обстояло сложнее. Кто-то все же отчаянными усилиями сумел удержаться на ногах, но большинство подводников все же были сбиты с ног ужасным ударом. Несколько человек получили сотрясение мозга и переломали руки и ноги. Одному матросу раздробило ногу слетевшей со стеллажа увесистой коробкой аппарата неведомого назначения. Капитан-лейтенант Юрий Бессмертный тяжело поднялся с пола, голова гудела, глаза заливала кровь из глубокой ссадины на лбу, видимо, в падении офицер «приложился» к чему-то металлическому и угловатому. Но, тем не менее, командир подлодки остался на своем посту. «Ого, как грохнуло», – пронеслось во все еще звенящей от удара голове. – Экипажу осмотреться в отсеках, доложить о повреждениях. – Отсеки осмотрены, повреждений не обнаружено. Подводная лодка «Севастополь» продолжала на максимальной скорости в двадцать два узла уходить от погони. Шум из-за гидродинамического обтекания корпуса лодки был такой, что ее мог услышать любой рыболовецкий сейнер, оснащенный примитивным сонаром миль за двадцать-тридцать. – Стоп, машина! Полный назад! – приказал Юрий Бессмертный. – Погружение на двести метров. Мотор – вперед самый малый, режим «Тишина». Подлодка «Севастополь», дав задний ход, «вдвинулась» в облако мельчайших пузырьков кавитации, возникших от скоростного движения под водой. Они обволокли корпус лодки звуконепроницаемой «шубой», в которой гасли поисковые импульсы сонаров турецких фрегатов. А потом подлодка «Севастополь» скользнула вниз, и между фрегатами и ней осталась все та же звуконепроницаемая прослойка мельчайших пузырьков. Субмарина затаилась, держа глубину, – маневр удался. Фрегаты, конечно, еще немного походили кругами, но их акустикам так и не удалось восстановить контакт с целью. Подводная лодка «Севастополь», пережившая сегодня боевое крещение, легла на курс возврата в базу.

Капитан-лейтенант Юрий Бессмертный вместе с еще несколькими свободными от вахты офицерами стоял на ходовом мостике идущей в крейсерском положении субмарины и наслаждался свежим ночным воздухом. На этот раз он пошел вразрез своим принципам и дал небольшое послабление – награду за пережитый подводниками ужас подводной бомбардировки и стремительной гонки со смертью. Правда, и сейчас Юрий Бессмертный хотел сократить пребывание подлодки на поверхности. Вскоре появится их ориентир, «ворота домой», как называли его подводники – большой ажурный мост через Керченский пролив. – Все, хорошего – понемножку. Погружение на перископную глубину, дальше пойдем под РДП, – скомандовал капитан-лейтенант. Он все же хотел добраться в базу без лишних приключений. Но опять – не получилось.

Черноморский флот России после ухода из Севастополя оказался разбросан по нескольким базам, и значительная его часть, включающая дивизион подлодок и малые ракетные катера, сейчас находилась в Таганроге. Американцы и их прихлебатели, турки и «самостийные» украинцы, не остановились на достигнутом. Разведывательные корабли-соглядатаи НАТО постоянно подходили к самому Керченскому проливу, игнорируя всяческие международные договоренности и морские права. Русские пограничные корабли постоянно перехватывали и выдворяли непрошеных «североатлантических гостей» из глубины (!) территориальных вод России. И каждый раз обстановка все более накалялась. Вот и сейчас разведывательное судно ВМС США «Патфайндер» в сопровождении турецкого корвета «Бодрум» типа «Бурак», бывшего французского «Д'Эстен д'орвэ» находилось прямо у входа в Керченский пролив, сканируя своими радарами обстановку в Азовском море. Убавить американцам наглости решили в очередной раз русские пограничники. Сторожевой катер морских частей Федеральной пограничной службы РФ вышел на контркурс и, пройдя мимо натовских кораблей, приказал им покинуть территориальные воды России. Пограничный корабль, воя сиреной, включил прожекторы, снопы света уперлись в ходовую рубку «Патфайндера». Никакого ответа от нарушителей не последовало, и тогда русский пограничный корабль дал предупредительную очередь из носового 30-миллиметрового орудия. Фонтаны разрывов поднялись перед носом «Патфайндера». А в это время подлодка «Севастополь» подходила на перископной глубине к Керченскому проливу. Получив тревожный доклад гидроакустиков, капитан-лейтенант Бессмертный приказал сбавить ход и убрать шахту устройства работы дизеля под водой. Сыграли боевую тревогу, подводная лодка была готова в любое мгновение уйти на глубину. Но командир приказал дополнительно к перископу выдвинуть еще и обтекатель бортовой РЛС. И как раз вовремя. – На локаторе две скоростные воздушные цели идут на малой высоте, – доложил оператор. – Ответчик системы госопознавания выдает «чужой»! Командир подлодки среагировал быстро, несмотря на удивление. – Оператор, взять цели на автосопровождение. Приготовить к стрельбе зенитно-ракетный комплекс! Подводные лодки «Варшавянка» имели на вооружении выдвижной зенитно-ракетный комплекс Стрела-10» малой дальности, который защищал их в Надводном положении от самолетов и вертолетов противника. Конструкторы «Лады» пошли еще дальше. В задней, кормовой, части боевой рубки субмарины были размещены четыре установки вертикального пуска с ракетами Р-77 в транспортно-пусковых контейнерах. Эти ракеты класса «воздух – воздух» создавались для вооружения перспективных ударных истребителей семейства «Су-27» и «МиГ-29». Основной их особенностью были складные решетчатые рули, которые повысили компактность «изделия». Это позволило размещать ракеты во внутрифюзеляжных отсеках вооружения перспективного фронтового истребителя «ПАК-ФА Су» или в транспортно-пусковых контейнерах. Ну, а пример использования ракет «воздух – воздух» в зенитных комплексах подали американцы своим довольно неплохим комплексом малой дальности «Си Спэрроу».

С аэродрома Бельбек в Крыму по запросу с борта «Патфайндера» взлетела пара американских ударных истребителей «F-16». Буквально через несколько минут «файтинг фэлконы» уже были в заданном квадрате – вот она та оперативность, которой добивались американцы. И плевать на всякие там договоры, суверенитет и международное право. С ревом пройдя на малой высоте, американские ударные истребители развернулись и выполнили еще один «давящий на нервы» пролет над русским пограничным кораблем. Похоже, мальчики с голливудскими улыбками в кабинах истребителей совсем потеряли чувство реальности. Ведущий решил дать предупредительную очередь, чтобы «наглые рашнз» не вздумали чего сделать с их дорогостоящим кораблем разведки Но он немного не рассчитал – поток 20-миллиметровых снарядов шестиствольной пушки «Вулкан» лег не вдоль борта русского пограничного корабля, а обрушился на его надстройку. Ходовая рубка сторожевика оказалась полностью уничтоженной, все, кто находился там, погибли мгновенно. На корабле начался сильный пожар. – «Танго-папа», ты что творишь?! – заорал мгно венно покрывшийся холодным потом пилот ведомого «Фэлкона». – Успокойся, Стиви, ну промахнулся немного. Зато мы проучили этих русских. Не переживай, малыш, я однажды так утопил какую-то посудину в Заливе. Она показалась мне подозрительной. И ничего потом не было, меня тогда даже от полетов не отстранили. Всего-то заплатили аборигенам по паре тысяч «зеленых» компенсации и дело замяли… Это были последние слова кэптена Майкла Роджерса, его «F-16» мгновенно исчез в огненной вспышке взрыва, атакованный двумя неизвестно откуда взявшимися зенитными ракетами. Ведомый прожил еще десять секунд, прежде чем очередь с подошедшего на помощь еще одного русского сторожевого корабля не разорвала американский истребитель пополам. Турецкий фрегат развернул носовую башню и открыл огонь из 100-миллиметровой артустановки CADAM по приближающемуся русскому пограничному кораблю. А «Патфайндер», круто развернувшись, на полном ходу мчался прочь, спеша поскорее добраться до дружественных грузинских или турецких берегов.

Командир подлодки «Севастополь» капитан-лейтенант Юрий Бессмертный наблюдал трагический инцидент на экране монитора тактической обстановки. Субмарина все еще оставалась незамеченной, и когда в небе над ней пронесся в боевом развороте американский «F-16», капитан-лейтенант отдал приказ атаковать воздушную цель. Откинулись крышки зенитно-ракетного комплекса в боевой рубке подлодки. В облаке мелких пузырьков одна за другой стартовали ракеты Р-77. Пронзив полтора десятка метров водной поверхности, она вылетела в свою родную стихию, головка самонаведения поймала отраженный от цели луч локатора Небесная хищница цепко держала жертву в стробе захвата радиолуча. На оптимальном расстоянии сработал лазерный взрыватель, подорвав осколочно-стержневую боевую часть. Американский истребитель качнулся, получив смертельные повреждения, и тут под ним взорвалась вторая зенитная ракета, выпущенная с подводной лодки. Пылающие обломки американского истребителя рухнули в воду, пилот катапультироваться не успел. – Срочное погружение! Ныряем на глубину сто метров! – приказал капитан-лейтенант Бессмертный. – Боевая тревога! Приготовиться к торпедной атаке. Дальнейшие события развивались стремительно. Американский корабль-разведчик уходил «на всех парах», а турецкий фрегат открыл огонь по еще одному русскому пограничному кораблю, спешившему на выручку своим боевым товарищам. Стомиллиметровая пушка фрегата без труда подавила спаренную 30-миллиметровую трещотку «пограничника», пробоины разворотили борт и надстройки русского корабля. Там тоже начался пожар, а сам «пограничник» стал медленно погружаться, зарываясь носом в волны. А подводная лодка «Севастополь» стремительно ушла на глубину и теперь разворачивалась для атаки турецкого фрегата. Капитан-лейтенант Бессмертный отправил срочную радиограмму в штаб Черноморского флота, где подробно изложил ситуацию и свои действия. Ответный приказ штаба флота был однозначным: «Турецкий корвет, вторгшийся в территориальные воды России и предпринявший акт агрессии против русских кораблей, – уничтожить!» – Штурман, рассчитать курс торпедной атаки! Отсекам доложить о боевой готовности! – Первый отсек к бою готов! – Третий отсек к бою готов. – Четвертый – готовы! – Дед, Николай Самсонов, был как всегда, немногословен. – Пятый отсек, к бою готовы. – Центральный отсек к бою готов, – капитан-лейтенант Юрий Бессмертный внешне олицетворял спокойствие, и никто не знал, каким усилием воли он заставляет себя преодолеть сильнейшее нервное напряжение. Это была его первая торпедная атака – реальная, а не отрабатываемая на тренажере или по вводной на учениях. – Штурман? – Выход на курс двести десять, дистанция до цели – семь кабельтовых, цель удаляется. – Элементы движения цели утверждаю, данные ввести в БИУС. Внимание, торпедная атака, стрельба самонаводящимися торпедами. Второй и четвертый торпедные аппараты – товсь! – Товсь выполнено! – в носовой части открылись овальные крышки, обнажив шахты торпедных аппаратов. – Второй и четвертый – пли! – Торпеды пошли. Принять балласт в заместительные цистерны! – надавил на барабанные перепонки мгновенный перепад давления, щелкнули в руках командира и штурмана надежные механические секундомеры. Две универсальные самонаводящиеся торпеды УСЭТ-80 покинули тесную темноту торпедных аппаратов и теперь пенили воду своими винтами на скорости сорок восемь узлов. Стрелки секундомеров отщелкали положенное время. – Шумы торпед и шумы цели слились, – доложил гидроакустик. – Подрыв! Подводную лодку «Севастополь» ощутимо качнуло, когда в восемнадцати километрах от нее под килем турецкого фрегата рванули два трехсоткилограммовых заряда мощной взрывчатки. Это была даже не пробоина казалось, что у стальной косатки вырван кусок мяса. От сотрясения машины и механизмы в отсеках фрегата сорвались с фундаментов, калеча и убивая людей. Сквозь мгновенно вставшую стену пламени хлестали струи перегретого пара из разорванных трубопроводов. А через гигантскую пробоину внутрь корпуса ворвалась беспощадная стихия. Для корабля с полным водоизмещением 1250 тонн оба попадания торпед стали смертельными. Уцелевшие в этом аду моряки едва успели покинуть корабль, прежде чем он затонул, проваливаясь развороченной кормой в волны. А в Центральном посту подлодки «Севастополь» капитан-лейтенант Юрий Бессмертный поднес к губам микрофон внутрикорабельной связи: – Товарищи подводники! Поздравляю вас с успешной торпедной стрельбой! Благодарю за службу! – Служим Отечеству! – разнеслось по отсекам. И служба эта будет долгой, тяжелой и многотрудной. Долго тлевшее пламя региональных междоусобиц все же полыхнуло войной, и неважно, как она теперь будет называться. Их цель, цель воинства под Андреевским флагом, и цель всех остальных военных – защитить свое Отечество. Сделать невозможным повторение трагедии Югославии, только в гораздо большем масштабе.

Разведгруппа гвардии старшего сержанта Александра Куликова осторожно про" двигалась, маскируясь в осенних листьях и пожухлой траве. У десантников было задание: вскрыть перемещения живой силы и техники вооруженных сил грузинской стороны, а также места их сосредоточения. Несколько суток они провели лежа без движений под душными маскировочными накидками, которые не только берегли пятнами камуфляжа разведчиков, но и рассеивали тепловое излучение, делая их «людьми-невидимками» в инфракрасном диапазоне. Такая мера предосторожности была абсолютно нелишней – то и дело над позициями разведчиков-наблюдателей проносились грузинские «беспилотники» с теми самыми инфракрасными камерами. Так что «пар костей не ломит и эти самые кости бережет», как выразился один из разведчиков. Несколько суток наблюдения действительно принесли много нужной информации. Отрядный оператор радиоэлектронных средств, связист по-простому, уже вбил координаты целей в память электронного блока связи, закодировал и передал остронаправленным цифровым пакетом на спутник. Все задачи были выполнены, и теперь осталось всего ничего – вернуться. Опытный разведчик, гвардии старший сержант Куликов прекрасно знал, что больше всего неприятностей как раз и случается на обратном пути, когда задание выполнено и люди расслабляются в предвкушении долгожданного отдыха. – Передовой дозор, доложить обстановку, – старший сержант прижал тонкий усик микрофона к губам. – Все чисто, продвигаемся дальше. – Понял. – Александр Куликов крепче сжал цевье «винтореза», его не отпускало смутное предчувствие – слишком гладко все шло… Слишком гладко… Над разведгруппой, хлопая лопастями, низко прошла пара патрульных вертолетов, десантники затаились. На боевом задании они прятались и от своих, и от чужих. Мощные «Ми-24ПВ» заложили вираж над пологим горным склоном и полетели дальше, шум "Крокодилов» постепенно стих. – Продолжаем движение, – старший сержант тронул микрофон гарнитуры связи. И тут замыкающий боец внезапно повалился ли цом вниз на пожухлую траву, в спинной пластине бронежилета ниже правой лопатки зияло входное отверстие пули. Сразу двое десантников подхватили его и оттащили под защиту больших камней вниз по склону. – Ложись! Кто-нибудь засек снайпера?! – Никак нет! – Лешка живой? – Пока да, – над раненым склонился санинструктор. С него уже стащили бронежилет, и эскулап торопливо делал перевязку. – У него пуля в легком, в сознание не приходит, пульс еле-еле прощупывается. – Я засек снайпера, – бесстрастно доложил один из десантников. – Вверх по склону, слева двадцать, роща. Он направил вверх по склону прибор, похожий на большой фотоаппарат с массивным объективом. «Фотоаппарат» представлял собой сочетание тепловизора, остронаправленного чувствительного микрофона и лазерного дальномера. И предназначался для обнаружения замаскированных стрелков. – Ивлев, Дашко, Смирнов – взять живым! – Есть! Трое десантников-разведчиков гончими псами метнулись к рощице.

Остап Семенюк ясно видел в прицеле русских десантников. Когда один из них повернулся спиной, молодой активист ОУН-УПА выжал спусковой крючок. В плечо дернулся отдачей автомат Калашникова с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы В оптическом прицеле ясно было видно, как повалился на землю десантник. Еще одна зарубка на приклад… Остап Семенюк был студентом Львовского университета. В армии он не служил, родители «отмазали», но зато радовал инст рукторов «вийсково-патриотичного табора», где проходил спецподготовку вместе с еще сотней таких бандеровских «отморозков». Особое внимание, помимо стрелковой и рукопашной, уделялось еще и идеологической подготовке. Она базировалась на пережевывании «подвигов» дивизии «сечевых стрельцов» (СС) «Галичина» и «преступлений имперской России». Причем доморощенные горе-историки, поменявшие мозги на сало с «горилкой», [19] так изгалялись над историческими фактами, перекручивая, а иногда и выдумывая историю, что их опусы можно было принять за записки душевнобольных. «Невежественные и дикие русские врывались в украинские города и оставляли после себя больницы и школы, заводы и институты, библиотеки и детские сады». Подковавшись теоретически, «студент» Семенюк решил закрепить свои знания на практике, да и подзаработать немного «зеленых грошей». Пройдя «выпускные экзамены» под строгими, но справедливыми взорами своих «учителей» и «гостей» из форта Брэгг, [20] Остап отправился в Южную Осетию. Все просто – в руках «калаш» с оптическим прицелом и глушителем (до снайперской винтовки «студент», видать, еще не дорос). А в голове – вместе с «великими идеями», прейскурант: за голову русского солдата столько-то «зелени», за голову «офицера» – столько-то. Свои цели Остап Семенюк и за людей-то не считал, так, фигурки, перечеркнутые перекрестьем прицела. Да и дело было относительно безопасное: ночью его выводили на позицию, он делал несколько выстрелов и отходил или таился до следующей ночи. Места «лежек» подготавливались заранее опытными, знающими местность «следопытами». Но сейчас против него работали профессионалы. Быстро и скрытно, змеей в траве, достигнув рощицы, где притаился стрелок, они залегли. Один из десантников достал из подсумка гранату и, не выдергивая чеку, бросил в направлении замаскированной «лежки». Расчет десантников оказался верен – увидев возле себя ребристое тело «эфки», активист ОУН-УПА рванулся в сторону. В следующий момент два мощных удара сбили его с ног и отправили в беспамятство.

Остап Семенюк со скрученными за спиной руками валялся в позе эмбриона. На разбитом лице – засохшая корка крови. Захватив пленного и водрузив на носилки из плащ-палаток раненого, десантники выполнили небольшой марш-бросок к точке встречи с вертолетом. Винтокрылая машина была в первую очередь необходима раненому, десантник сейчас балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью. И только искусство их санинструктора, который, как и командир группы, прошел две Чечни и Дагестан, да еще крепкий тренированный организм, держали десантника пока на этом свете. Сейчас тот самый санинструктор склонился над пленным, сжимая в руке блестящие никелированные стоматологические щипцы. – Ну, что, гаденыш, будешь говорить?! Командир, дай, я из него его же герб сделаю: повыдираю на хер зубы без наркоза – будет «трезубец»! – бредящий рядом раненый товарищ, подстреленный этим ублюдком, категорично отметал все законы милосердия И в данном случае это было правильно. – Ага, сломанный, – добавил мрачного вида пулеметчик с «Печенегом» в руках, опоясанный крест-накрест патронными лентами. – Отставить. Умойте его. – Ага, его же собственной кровью… – Михайлов! Разговорчики прекратить! – Виноват, товарищ старший сержант. Еще и воду на эту мразь тратить… – пробурчал под нос пулеметчик, поливая из фляги разбитое лицо «бандеровца». Когда с водными процедурами было покончено, старший сержант Куликов молча поднял с земли безвольно повисшего на руках Семенюка и, подведя к лежащему на носилках раненому, больно схватил за волосы. – У тебя на прикладе автомата семь зарубок. И в глаза человеку, убивая его, ты не смотрел. Наверное, думал, что это – всего лишь силуэт в прицеле. Так вот посмотри на дело рук твоих. Гвардии старший сержант произнес все это спокойно и даже отстраненно как-то. Хотя сердце у него сжималось – как можно ненавидеть людей только за то, что они русские?.. Да, они, десантники, здесь воевали, и воевали не по правилам, потому что у разведчиков-диверсантов только одно правило – выжить и выполнить задание. Пощады они не знали, как и те, кто был по ту сторону линии запрещения огня, весьма условной, кстати сказать. И охотились разведывательно-диверсионные группы, словно волки, беря хитростью, опытом и натиском. Но приехать сюда, за несколько сотен километров, чтобы специально убивать русских?.. Множить на этой горькой земле кровь, боль и слезы? Этого гвардии старший сержант ВДВ понять не мог, да и не хотел он понимать такую чудовищную бесчеловечность. Хотя он уже несколько раз видел в штабе миротворческой бригады таких вот «сечевых стрельцов», избитых, раздавленных, осознавших, что война – это грязь и кровь, а не похождения киношного Шварценеггера. Они напоминали мальчишек из «Гитлер-югенда», о которых рассказывал его дед, прошедший всю войну разведчиком и расписавшийся на стене Рейхстага. А теперь вот и младший Куликов сам столкнулся в боевой обстановке с украинским «гитлер-югенд». – Ну, что, насмотрелся? – раненый десантник, молодой, из недавнего призыва, бредил. Бинты, туго стягивающие тело, были бурыми от крови, на мелово-белом лбу выступила испарина, глаза закатились. Подошел санинструктор, положил пальцы на шею раненому, считая пульс. – Каково состояние раненого? – обратился к нему командир. – Хреново дело. У него – геморрагический шок, большая потеря крови. Скорее бы вертолет… – санинструктор вдруг вцепился в горло молодому «бандеровцу», пальцы у него были стальные. – Если со Славкой что-нибудь случится, я тебя, тварь, придушу голыми руками!!! – Отставить! – осадил его старший сержант. – Вернемся, передадим его в разведотдел бригады, пусть там с ним разбираются. – Вертолет! – доложил один из наблюдателей. Из-за деревьев вынырнула пара пятнистых обтекаемых Ка-60 «Косатка» с хвостовым винтом в специальном обтекателе. Новейшие транспортно-десантные машины проходили здесь войсковые испытания и зарекомендовали себя уже неплохо. Основной особенностью вертолетов были их малая шумность и высокая скорость, что делало их незаменимыми для спецопераций. Из одного вертолета сразу выпрыгнули медики с красными крестами на рукавах камуфлированных курток Перебросившись парой фраз с санинструктором, они сразу же занялись раненым, сделали ему несколько поддерживающих уколов, поставили жизненно необходимую капельницу. Один из медиков поднял на вытянутую руку пластиковый пакет с инфузионным раствором. – А этому помощь не требуется? – кивнул полевой врач на связанного Семенюка. – Не сдохнет, – ответил гвардии старший сержант. – Приготовиться к погрузке! * * * Вертолеты неслись над Южной Осетией, ставшей полигоном для отработки натовскими стратегами излюбленной тактики «гуманитарных катастроф». А то, что при этом страдали и гибли сотни и тысячи людей, многозвездных генералов за океаном и их спонсоров из «Локхид-Мартин», «Боинг», «Даймлер-Крайслер», «Шелл», «Стандарт Ойл», как всегда, не волновало. Они уничтожали тысячи людей в Корее и Вьетнаме, на Ближнем Востоке и в Афганистане. А на Россию, защитившую своих граждан, сразу же навесили ярлык «тоталитарного монстра». Под брюхом вертолетов были ясно видны картины этого «тоталитаризма», отстроенные заново села, сожженные залпами грузинских «Градов», восстановленные дороги. Да и сам Цхинвал понемногу отходил от ужаса «грузинского блицкрига». Инженерно-строительные части Российской армии восстанавливали дома и коммуникации, строили новые жилые кварталы. Пришлось вспоминать, казалось, давно забытые послевоенные сталинские планы застроек, когда во Дворах жилых домов строились бомбоубежища для жильцов. Не забывали они, впрочем, и о военной составляющей мирного строительства: по периметру города и окружающим его Присским высотам пролегли Рубежи обороны. Окопы полного профиля и ходы сообщений связали ожерелья мощных ДОТов. В подомных убежищах с полным комплектом всего необходимого могли разместиться и военные, и большая часть мирного населения. В кратчайшие сроки неподалеку от города был построен даже небольшой аэро. дром, теперь сюда могли садиться легкие самолеты и вертолеты. Это позволило организовать воздушный мост и перебрасывать гуманитарные грузы. Также на взлетном поле постоянно базировались четыре ударных «крокодила». Вообще жизнь здесь после событий августа 2008 года являла смесь мира и войны. Армия строила дома для местных жителей, она же их и защищала. «Хочешь мира – готовься к войне» – эта латинская пословица была очень актуальна в послевоенной Южной Осетии. И все же была надежда, что после двух войн начнется новая, мирная жизнь. А пока что вокруг города в прилегающей местности «работали» группы спецназа, а спаренные стволы «тунгусок» и БТРов «Скрежет» отслеживали периодически появляющиеся в небе грузинские «беспилотники».