Она не стала спорить, просто повернулась и вышла. Голова кружилась уже намного меньше, и слабость больше не тянула к ближайшей горизонтальной поверхности. Однако тело ломило так сильно, что больше всего на свете хотелось свернуться клубочком. И немножко поныть - не потому, что нет сил терпеть, а просто для разрядки. Она спустилась с крыльца и, покосившись по сторонам, уже примерилась бежать в сторону домика, который занимала ее «команда».

Однако улизнуть не удалось.

– Эй, Кайндел, на магиюто идешь?
– окликнул ее Стив Лайтон, курсант из числа иностранцев, правда, отлично владеющий русским языком.
– Пойдем, скоро начало.

Она вздохнула и подчинилась. Объяснять американцу, что ей хочется «сачкануть», бесполезно - он просто не поймет.

Девушка сидела на лекции по магии и мучилась. И дело было даже не в дурном самочувствии. У нее не каждый раз получались сложные магические системы, иногда давала сбои концентрация, и мысли было не собрать. Причем происходило подобное не в первый раз. Девушке это было неприятно, как, к примеру, умелой портнихе обнаружить, что не сошлись построенные ею детали выкройки. Но даже преподаватели обычно относились к ней на удивление терпимо. И Варлок, наклоняясь над ее столом, внимательно следя за тем, как она складывает пальцы и управляет энергией, лишь подбадривал вкрадчивым голосом кровососа.

Все курсанты давно уже поняли, что нарочитозлодейский облик Варлока - такая же маска, как и его манера внимательно разглядывать шею собеседника и при этом мечтательно улыбаться, как бы своим мыслям в ответ. На самом деле этот человек был просто уж очень сдержанный, не любил показывать свое истинное лицо, да и вообще был скрытный до ужаса. В схватках, в прочих чрезвычайных ситуациях он поневоле раскрывался, и тогда в нем удавалось разглядеть решительного, жесткого, требовательного к себе и окружающим человека. Взгляд его, холодноватый и проницательный, обладал силой настаивать на своем, видеть своего собеседника насквозь. Общаясь с ним, Кайндел понимала, что вот этого человека она могла бы обучить своему ремеслу, если б было уже не слишком поздно.

– С тобой ведь творится чтото, - сказал ей Варлок, когда после практических занятий по магии они остались в заклинательной зале вдвоем.
– Что происходит? Иногда ты работаешь просто замечательно, а иногда - на провал. Сегодня простой защиты не могла поставить.

– Извините.
– Девушка развела руками.
– Обычно это состояние у меня проявляется ночью. Но половину прошлой ночи мы занимались ориентированием. Я не выспалась.

– И?

– Ночью у меня последнее время магия частенько дает сбои.

– А что врач говорит?

– Что гормоны.

Чародей смотрел на собеседницу напряженно. В Кайндел он видел свою лучшую ученицу, и услышанное не на шутку напугало его. В новом мире способность применять чары была сродни способности видеть или ходить в прежнем, лишь чуть более милосердном мире.

– А ты как полагаешь? Могут быть в этом виноваты гормоны?

– В какойто степени.
– Девушка снова пожала плечами.
– Когда происходит перестройка организма, задействовано все, и самые банальные гормоны тоже.

– Что за перестройка организма?

Собеседница удивленно приподняла бровь.

– А у вас разве тело не перестраивалось под нужды магии?

– У меня?
– Варлок явно пытался сообразить, на что она намекает.
– Конечно, перестраивалось. Три года назад и год назад. Но при чем тут это?

– Подозреваю, что у меня сейчас происходит очередная перестройка.

Чародей поскреб подбородок.

– А разве у тебя до сих пор ни одной не было?

– Были. Тоже две. Но мы с вами в разном положении.

– В каком смысле?

– Выто человек…

– Ну а ты кто - животное?… Хм, прости. Да, я напрочь забыл.

– Я - не совсем человек, - напомнила Кайндел.
– Я все ждала, когда же тело начнет приспосабливаться к требованиям духа и энергетики, только не ожидала, что это будет выглядеть именно так.

– Потеря магии никогда не бывает вовремя.
– Маг развел руками.
– Ну ничего. Хорошо, что это происходит здесь, на учебной базе. Старайся буквально заучивать все то, что мы осваиваем на практических занятиях магией, потом опробуешь и отработаешь. И, может быть, всетаки к врачу?

– Да была я уже у врача. Толкуто…

– Я другого врача имел в виду. Ладно. Иди, сейчас у вас стрельбище. Надеюсь, на зрение твоя «перестройка» не повлияла?

– Тоже надеюсь, - проворчала девушка, на этот раз не слишкомто уверенная в себе.

Стреляла она так себе - но нельзя же во всем быть совершенством. Последняя фраза успокаивала ее даже тогда, когда выяснилось, что в группе хуже ее стреляет только Сергей. Даже Лети, в крошечной пушистой ладошке которой пистолет Макарова казался слишком большим, выбивала больше очков, да и глазомер у нее оказался лучше. Казалось бы, зачем девочке, которую готовили на программиста и хакера, хорошо стрелять? Однако же она старалась и, кажется, получала огромное удовольствие от состязания, тихонько повизгивала, убеждаясь, что пробила «яблочко», ревниво косилась на мишени соседей.