– Понимаю, - она кивнула.

Политическая ситуация в Иаверне становилась все более прозрачна. Коечто девушка «поймала» во время допросов, коечто - в беседе с правителем. И перед ней теперь вырисовывалась странная картина…

Иаверн был миром со строгой иерархией и твердокаменными традициями. Большой властью обладали правители областей, власть которых не была наследственной и требовала постоянного подтверждения. Действительно сильные и властные люди, с огромным умением подчинять себе людей и несомненным даром сплачивать их вокруг себя. Без «собственной гвардии», которая не за страх, а за совесть служит тебе и всерьез готова отдать жизнь, у владетеля не было шансов.

Здесь прежде имелась и королевская власть. Она строилась на тех же принципах, королем фактически мог быть лишь тот, кто способен был удержать власть и навести порядок. Но по какойто причине прежняя цепочка преемственности (принцип передачи власти существовал, это чувствовалось, однако понять его уроженка Земли с совсем другими привычками и взглядами, чем у иавернцев, пока не могла) прервалась, и королевская власть временно прекратила свое существование. «Временно» лишь потому, что по сей день местные жители воспринимали государственное устройство родного мира только как монархию, и никак иначе.

Кайндел смутно догадывалась, что, видимо, если король и появится, то им станет один из областных правителей, то есть человек, уже доказавший свою состоятельность в деле управления. Видимо, об этом догадывались и другие заинтересованные лица из числа местных жителей. Тому, что вокруг короны, пока еще невнятно колеблющейся над головами всех, так или иначе отмеченных властью, разгорелся сырбор, удивляться не приходилось. Стоило, наверное, подивиться тому, что это не произошло раньше. Иедаван был одним из самых влиятельных владетелей, поэтому в нем видели если не одного из претендентов на престол, то уж, по крайней мере, серьезного соперника.

Девушка подозревала, что Иедавану предстоят трудные времена, даже если он вполне доволен занимаемым положением и не претендует на большее.

Илванхад покосился на девушку с интересом.

– Мне кажется, твое «понятно» означает больше, чем ты хочешь показать.

– Так обычно и бывает. Скажи, а приглашение на ужин - оно чтото означает?

Короткое недоуменное молчание…

– Означает приглашение на ужин к правителю… Ну это знак приязни и уважения с его стороны.

– И все? Он наверняка хочет еще какойто помощи от меня.

– Возможно. Я не могу обсуждать его ожидания.

– Да, понимаю… Там будут гости из соседних областей?

– Почему ты так думаешь?

– Потому что до сего момента Иедаван знает только один вариант помощи, которую он может дождаться от меня, - увидеть правдивость или лживость собеседника. Он, вполне вероятно, захочет услышать мое суждение о гостях, если уж они прибыли с деловыми намерениями. А зачем я еще могу быть ему нужна?

Молодой человек улыбался.

– Может, он просто хочет отблагодарить тебя за помощь?

– Может быть, - ответила и она улыбкой, хотя знала, что дело здесь отнюдь не в одной благодарности. И чувствовала, что он это тоже знает.
– Что мне нужно знать для того, чтоб не повести себя поглупому на ужине?

– Что?
– Илванхад глубоко задумался.
– Выбери лучшую одежду, какая у тебя есть, а на самом ужине просто смотри, что делают другие. Ты будешь сидеть «в блюде» с кемто из одиноких мужчин, но не смущайся этого и не теряйся. У нас принято, чтобы каждый брал с блюда то, что ему нравится, и столько, сколько нравится. Слуги будут предлагать тебе угощения и напитки - можно брать, можно не брать. Не принято отказываться от того, чем захочет угостить сам правитель, все остальное - по желанию… Но, может, ты сама меня спросишь о чемнибудь?

– А незачем. Я уже все поняла… Ну что ж, тогда пойду я, пожалуй…

И направилась к замку с магнитофоном под мышкой, соображая, в какой форме лучше всего преподнести известие об ужине у правителя Офицеру.

Лето решило надолго подзадержаться, и в двадцатых числах сентября в Петербурге воцарилась настоящая курортная жара. По сути и по всем признакам в этих широтах лето, как правило, сдавало позиции едва ли не ко второй половине августа. Однако сейчас дело обстояло иначе. Конечно, по ночам уже действительно становилось холодновато, и утром воздух звенел от пронзительной студеной чистоты. Однако днем солнце палило столь добросовестно, что над асфальтом начинал дрожать воздух, а в огородах высыхала петрушка и листья на кустах крыжовника. И невыносимо тянуло из пыльного душного города куданибудь на природу.

Поэтому, когда Кайндел выдернули из заснеженного Иаверна и велели съездить осмотреть оба источника энергии - в Стрельне и Выборге, - она почувствовала себя абсолютно счастливой. Зима ей порядком поднадоела, а возможность съездить из зимы в лето, а потом обратно была подарком редкостной ценности.

Даже если ради этого приходилось терпеть не самые приятные ощущения.

В штабквартире ОСН ее ждал Роннан, и, не дав даже отдышаться после перехода, нетерпеливо спросил:

– Ну. Как там у вас с Иедаваном?… Ну?… Ну что с тобой? Воды дайте ей!