– И убери с меня ноги, - добавил Роман, которого все звали Магом. Он тоже говорил, не просыпаясь.

– Все претензии, претензии, - пробормотал Илья, чуть шевельнулся на сиденье, переложил голову с одного края подголовника на другой, и храп его тут же стал более тонким, более корректным.

Словом, все, кто хотел уснуть, - уснули.

Бодрствовали только двое - шофер, гнавший автомобиль по обледеневшей проселочной дороге, и сам Эйв. Он задумчиво смотрел в обсидиановочерное лобовое стекло машины и думал о том, что самое худшее, кажется, вотвот готово произойти. Он так надеялся, что Ночь всетаки мертва, и действительно, целый месяц о ней не было ни слышно, ни видно, однако потом… Потом в Алом Круге все пошло попрежнему, и как и раньше во главе его стояла женщина. И Шреддер понимал, что, собственно, уже неважно, как зовут женщину, направляющую действия Круга - Ночь или Шенна О’Фейд.

Какая разница, если обе действуют одинаково?

За лобовым стеклом в свете фар бежал навстречу ночной мир, казавшийся прежде таким обыкновенным и неинтересным, а теперь наполнившийся таким обилием тайн и недосказанностей, что жить становилось все страшнее. Правда, Эйву и его сверстникам было намного легче, чем жителям той же Западной Европы или Америки. Тамошние граждане привыкли к стабильности, уверенности в завтрашнем дне и мощи закона, который защищал их, и анархия, их страны, конечно, тоже не пощадившая, ударила по ним, изнеженным, намного больнее.

Шреддер, как и большая часть нынешних оэсэновцев, рос в сложный для своей страны (а в особенности для людей, приговоренных к этой стране) период, в годы нестабильности и беззакония. Выживать удавалось не потому, что этому способствовали государственные системы, а благодаря чистому везению, да еще изворотливости. Он помнил, как мама беспробудно вкалывала на огороде своих родителей, и потом вся их семья всю зиму питалась тем, что она вырастила. Оставалось лишь дивиться, сколько всего может дать клочок земли в шесть соток.

И ничего странного тут не было, потому что в те годы если работникам предприятий и платили какието деньги, то редко и очень мало. Те, кто умудрялся выжить, используя только эти суммы, казались вполне достойными того, чтобы занести их в книгу рекордов. За годы советской власти на российских просторах путем естественного отбора отечественные селекционеры вывели народ, способный выживать в любых условиях.

В годы, когда не платили зарплату, и приходилось экономить даже на хлебе и соли, поголовно все соседи, друзья, друзья соседей и родственники друзей Эйва вдруг начали разбираться в сельском хозяйстве. Они обстоятельно обсуждали куда, сколько и какого именно удобрения надо добавлять, когда что сажать и какой средний урожай в килограммах можно собрать с помидорного куста при вышеследующих обстоятельствах. Голод подстегивал лучше, чем любопытство. Да и при чем тут любопытство? Не вырастишь - где потом возьмешь?

В те времена, когда выживать удавалось, лишь воруя, каждый отлично знал все ухватки и тырил, будто заправский уголовник. Теперь же, когда качество существования зависело от нежданно свалившейся на мир магии, поголовно все стали отлично разбираться в чарах, проклятиях, заклинаниях - да мало ли в чем. Почти каждая старушка знала, при каком жесте руки обозлившегося мага нужно нырять под лестницу, а в ответ на какой - размашисто креститься.

И ведь угадывали!

Шреддер усмехнулся, вспомнив свою бабушку. Она умерла полтора года назад, почти сразу после матери. Но если мать одним заклятием убил мимоходом какойто спятивший чародей, решивший поупражняться в леденящих словосочетаниях, а заодно избавиться от соседей, как мешающих, так и вполне мирных, то бабушка дала налетчику достойный отпор. Маг, искавший у нее в квартире консервы и водку, сперва получил целый чан кипятка в физиономию, а потом еще и старый чугунный утюг в голову. К сожалению, рефлекторно брошенное налетчиком парализующее заклинание попало в цель. У бабушки остановилось сердце.

Эйв гордился бабушкой. Пусть она погибла, но назвать ее проигравшей не повернулся бы язык.

Он невольно улыбнулся. Если теперь навести порядок в мире, то российские обыватели очень быстро оправятся от шока и смогут наладить жизнь в соответствии с новыми обстоятельствами. Уже проверено - смогут. В городе скоро появилась бы Магическая академия, и в школах стали бы преподавать основы бытовой магии, а техномаги открыли бы первые магазины магической техники - оптимальные чародейские приспособления для неумех и людей, лишенных способностей.

«Кстати - какая сторублевая идея!
– оживился он внутренне.
– Почему бы ОСН не начать изготавливать для обывателей и продавать им всяческие защитные амулеты? Надо будет поговорить с Ирландцем…» И незаметно сам заснул, положив голову на подголовник.

В утренней дымке, прихватывавшей холодком уши, скрытые шапкой, и даже пальцы в теплых перчатках, еще смутно проступали окружающие предметы, но свет быстро накатывался на долину, на холм, где устроились оэсэновцы, и, наконец, на лесную чащу. Всего в километре от места, которое они выбрали, находилось нужное им здание, именно оттуда, по их прикидкам, кинутся адепты Алого Круга грабить обоз с пивом и отличной копченой грудинкой. И тогда у отряда Шреддера будет достаточно времени, чтобы нагрянуть туда и увезти все, что может заинтересовать Одина. И сломать все, что ломается.

– Один считает, что достаточно уничтожить одну точку напряженности, чтоб разрушить всю систему?
– спросила, подойдя, Кайндел. Она зябко куталась в куртку и с завистью поглядывала на Лети - та, пушистая с ног до головы, чувствовала себя вполне комфортно. Ей было куда уютнее всех окружающих, одетых одинаково, «по уставу».

– А разве нет?

Она пожала плечами.

– В какойто степени, да. Но особого толку от этого не получится. Какоето время система будет находиться в состоянии инерции, и у ребят из Круга окажется достаточно времени, чтоб ее восстановить.