– Вспомнила бабушка, как девушкой была. Что там осталосьто от тех совхозов!

– Земля осталась. Русский человек - это русский человек. Если в магазин не завозят продуктов, он их выращивает на ближайшем клочке земли.

– Думаешь, теперь на флешах растят капусту?

– Картошкуто наверняка…

– Печеная картошечка с грудинкой и под пиво - самое то! Главное - успеть…

– Всем молчать!
– рявкнул Шреддер, старательно пряча непроизвольную улыбку.
– Грудинка не про вашу честь.

– Конечно, как всяким там «кружковцам» - это пожалуйста. А своим - хрен, - пробормотал один из курсантов, но так тихонько, что Эйв без ущерба мог сделать вид, что не расслышал.

Машины неслись по шоссе, изрядно побитому тракторами и большегрузными автомобилями, да и временем, конечно. Эта дорога относилась к той же категории российских трасс, которые, если их не ремонтировать хотя бы месяц, превращаются во впечатляющий набор великолепных колдобин на любой вкус. А с момента, когда последний раз приводилось в порядок это шоссе, прошло явно больше трех лет, и вся история суровых питерских сезонов была подробно расписана на асфальте.

Тяжелые машины ОСН выручали, собственно, их массивность и размеры, и те ямы, которые пассажиры легковушки сразу почувствовали бы всем организмом, оставались позади практически без последствий для их экипажей. К тому же амортизаторы оэсэновских машин находились в прекрасном состоянии. Но скоро недостатки маршрута почувствовали даже курсанты.

– Как бы нам тут все запчасти не растерять по дороге, - пробормотал Илья.

– Я знаю, это местные жители убили асфальт на шоссе, чтоб запчастями разживаться без проблем!

– Но имто самим както надо передвигаться.

– Если они и ездят, то по целине, а не по шоссе. По такому шоссе поездишь - в студень превратишься.

– Ну ты, кажется, пока еще не превратился…

– Это немец от такой езды навеки бесплодным станет. Нашему человеку это просто легонький массаж. Тонизирующий…

Все рассмеялись и стали отпускать незлые остроты в адрес друг друга. За пустыми разговорами незаметно убегали на юг километры пути.

– Уже немного осталось, - бросил оэсэновский шофер, глядя в зеркало заднего вида.

Разговоры смолкли.

Действительно, подъезжали. Выборг, как оказалось, пострадал от новой жизни несколько сильнее, чем Петербург, - виднелось больше следов гари, больше развалин, а на одном из деревенских покосившихся заборов висело мертвое тело. Правда, совсем свежее.

– Снимем?
– предложил Сергей.

Шреддер недовольно покосился в окно.

– Некогда, - отрезал он.

Над скудными кронами деревьев и крышами домов выросла шестигранная башня выборгского замка. Головная машина уже въехала на мост, когда остальные еще лавировали по городским улочкам, старательно объезжая спаленные остовы машин. Когда первый автомобиль остановился у ворот, а прочие застыли в некотором отдалении, Шреддер поднялся и, обернувшись, сделал Кайндел и Роману знак выходить следом за ним.

– Давайте. Вылезайте. Будете мне помогать.

Парень охотно полез вперед, бормоча про себя:

– Интересно, они на лошадях ехали, а мы - на машинах, и получается, они приехали быстрее нас. Как такое может быть?

– А ты вспомни, как мы ехали, - хмуро ответил Эйв.
– То по шоссе, то по окрестностям, и везде колдобины. А лошадямто колдобины не мешают. И потом, может, у них какие хитрости есть… Так, хватит болтать. Шагаем.

Он шагал размашисто и уверенно, зло хмуря брови, будто и не видя, что на стене замка его уже поджидают - парень в шлеме и с копьем и еще трое, без шлемов и, кажется, без оружия. Подошел к тому месту, где прежде высился полосатый шлагбаум и застекленный киоск, торговавший билетами и брошюрками, а теперь осталось лишь темное пятно на земле да железный «пенек», и задумчиво посмотрел на ворота, затем - на стену. Ворота выглядели солидно. В прежние времена они в большей степени являлись антуражным украшением замка, теперь же вместо хлипких крашеных реечек появились здоровенные дубовые брусья, скрепленные коваными железными полосами.

– Солидно, - пробормотал Шреддер, разглядывая ворота.
– Не перевелись еще на земле русской, понимаешь ли…

Он подошел, поковырял оковку ногтем, потом постучал. Несколько секунд стояла тишина, а вслед за тем сверху прозвучал окрик:

– Че надо?

Спрашивал все тот же парень в шлеме и с копьем. Разглядывая его, а также кромку стены, Кайндел пыталась понять, почему он не задал свой вопрос раньше, когда чужие автомобили остановились на мосту, и стало понятно, что «в гости» заявился ктото чужой.

– Поговорить, - коротко ответил оэсэновец, выходя изпод арки ворот, чтоб видеть говорящего.

– О чем?

– О деле.

Парень со шлемом перегнулся через край стены и несколько мгновений изучал Эйва. Потом разогнулся и передал копье товарищу.

– Сейчас спущусь, - малоразборчиво ответил он.

Скрипнули воротные петли и засовы. Приоткрылась калитка - сразу заметно, приоткрылась с трудом, на нее с той стороны налегло два крепких парня, а третий нырнул шлемом вперед в приоткрывшуюся щелочку. Горделиво выпрямился и смерил взглядом сперва Шреддера, а потом уже и Кайндел с Романом.