"Скорее это пятилитровая банка, а не шприц, - подумала ангелица.
– Вельзевулон совершенно не следит за своим здоровьем. Вон какой здоровый вымахал - уже в кабинете не умещается. А ведь когда-то он был демоном низшего порядка, невысоким, но мускулистым. И какой же у нас был роман…"

Светлоликая мечтательно прикрыла глаза.

– Ты меня слушаешь?
– грозно нахмурился хват-генерал.

– Что?… - очнулась Глава Светлого Отделения.
– Не мог бы ты повторить? Я уже вторые сутки не спала…

– Праздновали мое ранение - не успели выспаться, - хмуро констатировал Вельзевулон.
– Но не рассказывай подробностей, дай мне потеряться в приятных догадках. Лучше скажи, что думаешь по поводу моего хват-майора?

– Грамотно его в дерьмо макнули, - вздохнула Архианна Павловна.
– Не докопаешься. Исправить тоже ничего - все свидетели из Оператория мертвы. Никто не сможет изменить показания. Видимо, твой Зубарев изрядно потрепал нервы этой дрянной Измаэли, раз ее муж-следователь настолько запутал следствие.

– Андрей закинул сводную сестричку Измаэли на Девятый Круг. Теперь вампирша там занимается варкой чесночных спрэдов.

– Понятно, - кивнула Светлоликая.
– Ты хочешь, чтобы я помогла твоему хват-майору? Настолько ценный сотрудник? Или что-то личное?

– Сотрудник из него никакой. Тут дело в его задании. Если захват-отряд сможет пробиться через магию Творцов в мир под номером 1114/53, то Зубарев стопроцентно не выполнит приказ, - Вельзевулон сокрушенно покивал и с сожалением посмотрел на приближающегося доктора.

Лекарь тащил на плече наполненный регенерационным раствором пятилитровый шприц. Он уселся на обломки стола, в том месте, где ковер плавно переходил в грудь Чердеговского. Высоко поднял голову и попросил:

– Глубокоуважаемый хват-генерал, протяните вашу руку. Мне необходимо нащупать вену.

– Нет у меня вен на руках!
– недоброжелательно рявкнул Вельзевулон.
– Видишь - это щупальца из однородной магической субстанции.

– Тогда на животе покажите, где колоть. Не буду же я долбить потолок на нижнем этаже, чтобы добраться до вашей…

– На тебе, ирод, - вздохнул хват-генерал.
– Коли где хочешь.

Несколько линий на ковре налились красками. Если присмотреться, можно было заметить, как в тканях ковра течет апельсиновая жидкость.

– Спасибо, глубокоуважаемый.

Архианна Павловна пристально всмотрелась в напряженное лицо Чердеговского. Тот скривился и цыкнул языком, когда толстая, размером с черенок лопаты, игла вошла в его живот.

– Точно ничего личного к хват-майору Зубареву?

– Ничего, - простонал Вельзевулон.
– Просто помоги мне спасти его от Трибунала. Тут же идиот догадается, что роль Андрея в этом деле совершенно случайна.

– Допустим, спасу… - задумчиво проговорила Светлоликая.
– А дальше что? Ведь его все равно лишат звания.

– Если он разберется с магией Творцов… - облегченно вздохнул Чердеговский, ощущая, что игла вышла из ковра, - Я ему во всем помогу. Есть небольшой план.

– А что делать в приказом Мэра?
– поинтересовалась Архианна Павловна.

– Вызвать адъютанта, - скомандовал хват-генерал в микрофон интеркома.

– Он убит, глубокоуважаемый… - ответил дежурный.

– Вызовите нового, - перебил диспетчера Вельзевулон.
– Быстро!

Спустя несколько минут в кабинете показалась озадаченная рожица обер-демона Грульписа.

– Распорядись, чтобы собрали отряд оперативников. После починки Оператория пусть они отправятся в мир под номером 1114/53 и схватят хват-майора Зубарева.

– Понятно!
– демон щелкнул каблуками и отдал честь - два пальца прижаты к макушке.

– Но чтобы Операторий починили через три дня!
– добавил хват-генерал.

– Невозможно… - попытался возразить Грульпис.
– Магархитекторы сказали, что все будет готово на завтра ко второутрию…

– Плевать!

– Но что мне делать? Они ведь не смогут настолько растянуть строительные работы.

– Тогда убей несколько их руководителей!
– сурово приказал Вельзевулон.
– А рабочие без команды пусть три дня играют в карты. Понял?

– Точно так!
– отрапортовал унтер-демон.

Спустя полчаса в здании полуразрушенного Оператория прозвучали выстрелы и свист активированных "Карателей". Оборотни-оперативники никогда не оставляют сослуживцев в беде. И никогда-никогда не ослушиваются приказа.