Он задрал голову повыше, обращаясь к всесильным небесным силам. Его пятак оказался над поверхностью воды. Это позволило оборотню набрать полную грудь вонючего, но такого сладкого воздуха.

– Ты чтишь Расписание?
– вдруг спросила королева.
– Ты преклоняешь колени перед Могучим Параграфом, Хитрой Сноской, Мудрым Кодексом и…

Трешка удивленно моргнул и скосил глаза на Хатланиэллу. Он даже не мог представить, что в этой варварской стране кто-то может знать этих богов.

– И еще есть Милостивый Пункт, - продолжил он за королевой.
– Откуда такие познания?

– О, я глубоко верую, досточтимый кабан, - ответила хитрая леди Хатли.

Она, конечно же, никогда бы не рассказала своей жертве, что чихать хотела на всяких идолов, истуканов и других богов. Перед Священным Расписанием преклонялась ее мать. Когда Хатланиэлла была очень маленькой, Баба каждое утро выходила на крыльцо, ставала на колени и стучала лбом о порог. Дочурка с интересом прислушивалась к бормотанию старухи и невольно выучила все эти странные слова. И снова мать помогла королеве, даже не подозревая об этом.

– Тогда зачем тебе управлять моими мозгами с помощью этого кольца?
– поинтересовался Трешка. Он закатил глаза, указывая на свою голову.

– О, милый кабанчик, я просто хочу принести в этот атестический мир чуточку света своей веры.

– Атеистический, - поправил Толстяк.
– Хорошо, допустим ты веруешь, но почему хочешь убить свою мать?

Королева пустила актерскую слезу, которой позавидовал бы любой крокодил.

– Баба не желает и слышать о Расписании, досточтимый. Она - ярая приверженка Хаоса.

О Княжестве Хаоса Хатланиэлла тоже слышала от матери. Ведьма с трудом представляла себе это Княжество, но мать довольно нелестно отзывалась о загадочном государстве.

– Что?!
– вскричал кабан, забывая, что находится в вонючей жиже по самый пятак. Вокруг заплывшей жиром хари вспенились пузыри.
– Не может быть! Я не позволю Хаосу захватить это варварское королевство! Отродья Хаоса даже не знают, что такое будильник!

Эти слова Трешка произнес с благоговейным ужасом. Королева тоже не знала такого зверя - "будильника". Но все же нашлась и прищелкнула языком:

– Какой ужас!

– В истории много примеров, когда Веру несли в народ с помощью меча и магии, - задумчиво проговорил Толстяк.
– Неужели ты строила такие страшные планы только ради Расписания и Устава?

– Конечно, мой милый друг, - тепло улыбнулась леди Хатли. Женщина погладила кабана по мокрому лбу. И даже не сморщилась, когда между пальцами проскользнула холодная грязь.
– Всю свою жизнь, едва родившись, я понимала, что таков мой удел. Мне надлежит нести светлую веру, захватить весь этот грешный мир и показать всем силу настоящих богов!

Трешка слушал с приоткрытым ртом. Он даже не обращал внимания, что в глотку натекает смердящая тина и песок.

– Я хочу поставить весь мир на колени перед величием Расписания!
– королева была настолько хорошей актрисой, что на какой-то миг даже поверила в свои слова.
– Я специально превратила в хомункулюсов верховного епископа Преогара. Ведь считала, что только с помощью священника смогу навернуть в нашу веру бесчисленные толпы селян и рыцарей. Если мне удастся мое великое колдовство, то не пройдет и года, как весь материк станет верить в Расписание и Устав.

Толстяк слегка сузил восторженно выпученные глазенки.

– Ты не хотела меня убить?
– осторожно поинтересовался он. Видимо, излишняя религиозность еще не успела вытеснить здравый смысл из его маленького мозга.

– Что ты?!
– по-настоящему ужаснулась Хатланиэлла. Она действительно не собиралась убивать свиноборотня. По крайней мере в ближайшее время.
– Наоборот! Видишь ли, согласно моим расчетам, материк можно захватить только с помощью дракона. Хомункулюсы не смогли бы завоевать все эти земли…

– Разумно, - поддержал ее Трешка, совершенно не понимая при чем тут дракон.

– Так вот, - продолжила окрыленная собственным красноречием женщина.
– Я долгое время искала заклинания, которое смогло бы превратить очень сильного человека в дракона. А все мои агенты, сродни тому, который сидит у тебя в голове, получили приказ - найти самого Сильного из всех. Потому глупый мышехвост нашел тебя.

– Почему он повел себя так брутально?
– у Толстяка еще оставались какие-то крохи подозрительности.