– Да вы его просто не знаете, товарищ майор! Он парень наш. К власовцам случайно попал. Вот и хочет вину свою искупить. И других от позора избавить.

– Нашел надежных друзей среди власовцев, – укоризненно проговорил Мурзин. – А я им не верю. Они и наших ребят загубили немало. Словом, запрещаю я тебе эту необдуманную операцию.

– Товарищ майор! Он же честно хочет, – взмолился Долинов.

– Нет! Не проси. Не могу я на такой риск пойти. Это мое решение твердое. И Нечипуренко выход из лагеря пока запрещен. Ступай!

Долинов виновато опустил голову и вышел из командирской землянки. Несмотря на запрет командира бригады, он решил еще переговорить с комиссаром Степановым. Но и тот был против рискованного похода во власовский батальон.

Тогда Долинов решился на отчаянный шаг.

Рано утрим, когда все еще спали, он воспользовался своим положением командира группы и, зная установленный пароль, ушел вместе с Нечипуренко из лагеря. С собой он прихватил еще двух партизан, с которыми всегда ходил на боевые задания. Ни Мурзин, ни Степанов не ожидали от лейтенанта Долинова такой вопиющей недисциплинированности. Поэтому и командир, и комиссар бригады, узнав о его исчезновении, были буквально потрясены случившимся. Необходимо было принять срочные меры предосторожности.

Мурзин приказал готовить батальон Степанова к перебазированию. С наступлением темноты он намеревался увести людей на заранее подготовленную запасную базу. Но к вечеру вернулись в лагерь разведчики, которых посылали по свежим следам Долинова. Взволнованно доложили они Мурзину и Степанову о том, что Нечипуренко сбежал.

– А где Долинов? – спросил Мурзин.

– Сейчас придет. Он позади с ребятами тащится. Боится вам на глаза показываться, – сказал один из разведчиков.

Вскоре и сам Долинов предстал перед командиром и комиссаром. Нет, он не смог стоять. Подойдя к Мурзину, он упал на колени, бил себя кулаком в грудь, размазывал по лицу слезы.

– Встань, гадина! – приказал Мурзин.

Долинов поднялся. Из толпы партизан, сгрудившихся вокруг, слышались укоризненные возгласы. Долинов покаянно склонил голову, ссутулил плечи, исподлобья поглядывал на своих боевых соратников.

– Товарищ майор! Расстреляйте меня. Я заслужил ваше презрение, – глухо выдавил он из себя.

Мурзин подошел к нему.

– По суду военного времени его расстрелять мало. По партизанскому закону на первой осине вздернуть надо бы. Но жалко же стервеца. Он же фашистов лютой злобой ненавидит, сколько славных подвигов совершил… Расскажи хоть, черт, как ты этого гада упустил? – почти закричал Мурзин.

– Он меня с ребятами на опушке леса попросил остаться, – начал Долинов. – А сам пошел к бараку, где власовский батальон стоит. Нам из леса-то всю местность видно. Отошел он от нас подальше – да как кинется бежать к воротам. Я даже не сообразил, что к чему. Скрылся он за воротами, а вскорости, смотрим, оттуда человек тридцать выбежало – и в цепь. Стали нас в клещи брать. Дали мы по ним несколько очередей и скорей в горы.

– Хитрая бестия, – проговорил Степанов. – Ведь он ради своего спасения прикончил одного власовца, когда в той хате свалка началась.

– Расстреляйте меня, товарищ майор! – вновь тихо попросил Долинов. – Струсил я там. Хотел сам застрелиться. Только подумал: «Мертвым к врагам попаду». Решил, уж лучше пусть свои похоронят. Вот и пришел.

Партизаны умолкли. Свежий мартовский ветерок холодил их обветренные, загорелые лица.

– Расстрелять тебя еще успеем. Скажи лучше, что теперь делать? Ведь этот карателей сюда приведет, – сказал Степанов.

– Та-ак! Обязательно приведет, – согласился с ним Мурзин.

Долинов поднял голову.

– Товарищ майор! Просить вас не смею. Но если бы вы разрешили, этот батальон начисто уничтожить можно. У них барак на отшибе стоит, почти возле самого леса. Дайте мне людей. Я этой ночью власовцев навсегда спать уложу!

– Да кто же теперь с тобой пойдет? – с презрением спросил Мурзин.

Долинов с мольбой оглядел хмурые лица партизан.

– А что? Я пойду, – неожиданно сказал один из них.

– И я!

– И я!

– И я тоже!

Вызвалось сразу несколько человек.

– Как думаешь, комиссар? – обратился Мурзин к Степанову.

– Надо рискнуть. Нам с этими власовцами по соседству теперь не жить. Да и селян выручать надо.

– Тогда объявляйте сбор! Всем батальоном по ним ударим!

В полночь партизанский батальон Степанова внезапно обрушился на спящих власовцев. Над крышей барака взметнулось пламя. Предатели Родины в одних подштанниках выскакивали из горящих окон. Шквальным огнем встречали их партизаны. Спаслись бегством немногие.