Она говорила все громче и громче, видно было, что с каждой минутой ей все труднее сдерживать себя, и вот наконец ее прорвало. Она закусила губу, спрятала лицо в ладонях и всхлипнула. Заикаясь, она выдавила сквозь слезы:

— Они… они, наверное, считают… что я… что я…

— Тише, дорогая, не надо, успокойся.— Он погладил ее по волосам.— Ты же знаешь, это их работа. Не надо, не думай об этом. Да и кроме того, уверяю тебя, ты ошибаешься.

Он почувствовал, что она пытается взять себя в руки. Наконец она подняла голову. Вынув из нагрудного кармана носовой платок, он протянул его ей. С благодарной улыбкой она взяла его и вытерла слезы.

— Да-да, конечно,— извиняющимся тоном сказала она.— Но все это было так странно. Реальное выглядело нереальным и наоборот. Он даже задавал мне вопросы типа: «Изучали ли вы когда-нибудь анатомию?», «Были ли вы несчастливы в браке?», «Не подозревали ли вы, что муж вам изменяет?».— Эльза Вульф горько усмехнулась.— «Изменяет». Как будто весь Париж этого не знал. Чего он у меня даже не пытался узнать, так это ревновала ли я его.

— А ты ревновала? — Вопрос вырвался у Тирена прежде, чем он успел сообразить, что задавать его вовсе не следовало, однако она, казалось, даже не заметила его нетактичности.

— Не знаю. Когда-то я действительно его ревновала, но со временем… Это случалось так часто и казалось таким неизбежным. Невозможно все время жить с чувством, что тебя обманывают, или, если хочешь, унижают,— и так каждый день, год за годом.

— Понятно.— Еще один нескромный вопрос так и вертелся у него на языке, но на этот раз он сумел сдержаться, тем более что она и сама уже начала на него отвечать.

— Наш брак не был несчастливым, скорее, каким-то нейтральным, что ли? Он часто дарил мне подарки — красивые платья, разные драгоценности. Хотя деньги, на которые он все это покупал, и были нашими общими, но я ценила эти знаки внимания; кроме того, мы могли себе позволить эти небольшие расходы. Сама я изо всех сил пыталась играть свою роль как можно лучше.

— Свою роль?

Она кивнула и криво улыбнулась:

— Роль жены дипломата. Представительной хозяйки. Счастливой — или, по крайней мере, не такой уж несчастной — супруги. Глядящей сквозь пальцы на все эти его мелкие приключения, относящейся с пониманием к разным непреодолимым соблазнам. Развод? Никогда в жизни. Ты спросишь, почему? Да ведь когда человек в расцвете своей карьеры, о нем всегда много болтают.— Она внезапно умолкла, решив, по-видимому, сменить тему: — Сегодня ко мне приходила Магда Винге. Так вот, кстати, о карьере. Она пришла выразить мне свои соболезнования. За все то время, что мы здесь, я видела ее сегодня в третий или четвертый раз, и, естественно, мы не настолько близко знаем друг друга, чтобы это было поводом приезжать сюда, да к тому же еще и на такси.

— Тебе ее визит пришелся не по душе?

— Надеюсь, она этого не заметила. Тем не менее он действительно мне неприятен. Она все время болтала, какие перспективы открываются теперь для ее сына.— Эльза усмехнулась.— Виктор иногда говорил, что если кто и шагает быстро, то это — Стен Винге. Я повторила это его мамаше, однако не сказала, что при этом он всегда добавлял: «Но не в гору, а под гору». Да, между прочим, перед уходом она сделала мне подарок. Вон там, у окна, видишь? Кролик из воска. Красивый, верно? Я специально поставила его так, чтобы на него падал свет.

Она засмеялась с многозначительным видом, наполнила свой бокал и вопросительно взглянула на него. Тирен сделал отрицательный жест.

— Вот от стакана воды я бы не отказался,— сказал он.

Она встала и направилась на кухню; он последовал за нею, чувствуя, что она именно этого ждет от него. Она была в каком-то нервном возбуждении и говорила не умолкая. Пока Эльза доставала бутылку воды, стакан и наливала, он подошел к окну и взглянул на гараж. По-видимому, именно здесь она и стояла, когда увидела приехавшего домой Виктора. Он обратил внимание, что кран в раковине подтекает еще сильнее, чем в прошлый раз, когда он во время приема помогал ей здесь откупоривать бутылки. Он сказал:

— Что, кран все еще течет? Тебе бы надо вызвать кого-нибудь, чтобы сменили прокладку.

— Прокладка-то новая — нужно только потуже подтянуть гайку.

Как-то так получилось, что, говоря об этих чисто житейских мелочах, оба они внезапно почувствовали облегчение. Она продолжала:

— Уж не помню, сколько раз я приставала к Виктору, чтобы он ее наконец закрепил,— и все впустую.

— Пассатижи у тебя есть? За пять секунд все сделаю. Или хотя бы разводной ключ?

Она задумалась.

— Инструменты внизу в машине,— неожиданно сухо сказала она; настроение у нее опять заметно упало.— У меня нет ни малейшего желания снова туда идти. Но если хочешь, можешь спуститься и взять. Буду тебе весьма признательна, если эта проклятая капель наконец прекратится. Инструменты в…

— Я знаю,— торопливо прервал он.— У меня у самого «вольво». Где ключи?

Она подошла к крючку в стене, сняла с него связку и протянула Тирену.

— Большой — от ворот гаража,— пояснила она.— А дальше, надеюсь, ты и сам разберешься. Если захочешь включить свет — выключатель слева от входа.