Подумав, Тирен сказал:

— Все это требовало бы тщательной подготовки и времени. Если учесть, что прежде он должен был доставить меморандум по назначению, то все эти способы представляются достаточно проблематичными. Кроме того, им, так же как и ему, было важно обставить все так, будто меморандум выкрали из машины. В этом случае мотив убийства был бы очевиден.

— Да, верно,— кивнул Бурье. Он остановился посреди комнаты, скрестив руки на животе.— Это было бы логично. Тогда напрашивался бы вывод, что убийца ждал Виктора в гараже, спрятавшись где-то внутри за старым хламом. Незаметно проникнуть в гараж было просто, если учесть, что задняя дверь не просматривается, а ключ от нее висит рядом на гвоздике. Когда Вульф полез в багажник за вином, он подкрался сзади, всадил ему нож в затылок, взял портфель и был таков. Так все и должны были подумать. Убийца знал о вине, и в его распоряжении был нож для бумаг из посольства. Все просто и логично.

Тирен неопределенно хмыкнул:

— Что ж, теперь, по-видимому, от этой версии следует отказаться.

— Уже отказался,— сказал Бурье.— Хотя это до некоторой степени позволяет судить о причинах убийства.— Помолчав несколько секунд, он продолжал: — И все же я уверен, что исчезновение меморандума ни в коей мере не являлось прямым мотивом для убийства Вульфа. Вместе с тем, не берусь утверждать, что этот документ здесь вовсе ни при чем. Вот смотри.— Он снова сделал паузу, вероятно собираясь с мыслями: — Я снова задам тебе вопрос — что получил Вульф в обмен на меморандум? Были ли это просто деньги? Лично я не склонен так думать. Обычная гнусная кража с целью обогащения? Нет, скорее,— как ты и сам намекал — что-нибудь, что могло использоваться в качестве орудия шантажа,— он многозначительно ухмыльнулся,— а коль скоро в деле фигурировал именно этот твой коллега, то нетрудно прийти к выводу, что здесь замешан какой-то скандал с участием женщины. Мы с тобой договаривались, что ты примешь непосредственное участие в расследовании? Voila! Cherchez la Femme! Ищи женщину! Целиком и полностью предоставляю это тебе. И помни, дружище, что даже самые приятные люди могут обманывать.

Тирен и Бурье расстались около двух часов; предварительно они легко, но вкусно закусили прямо на улице перед небольшим кафе на площади Сен-Мишель в нескольких минутах ходьбы от Главного управления полиции. Обычно ни тот, ни другой никогда не обедали на улице, не видя ничего приятного в том, чтобы сидеть в гуще снующих пешеходов и постоянно ощущать запах выхлопных газов грохочущего вокруг транспорта, однако внутри кафе, по-видимому, было еще жарче. Им удалось занять вполне уютный угловой столик, отделенный от дороги деревьями и плотными, высокими — в человеческий рост — кустами. С тех пор как Тирен и Бурье покинули Кэ-д'Орфевр, они еще ни словом не обмолвились о деле Вульфа. За едой между ними завязалась оживленная беседа о том значении, какое имеют рестораны для развития культуры общения с точки зрения социальной психологии; оба были согласны, что всякого рода запреты свыше и ограничения, условности, направленные на затяжку знакомства, не приносят ничего, кроме вреда, установлению дружеских отношений, их дальнейшему развитию, свободному обмену мнениями, а если копнуть глубже, то в конечном итоге и консолидации общества как такового. И хотя в главном они сходились, сама тема предоставляла такие неисчерпаемые возможности для дискуссии, что прежде чем разойтись, решено было вернуться к ней при первом же удобном случае, когда позволит время.

Что касается «разойтись», то на самом деле ушел только Бурье. Тирен остался сидеть за столиком; дожидаясь, пока принесут счет, он неторопливо допивал вино. Видя, что официант задерживается, он достал записную книжку и нашел номер телефона, который списал с обратной стороны фотографии Розы Сонге. Взглянув на первые цифры, он задумался,— они явно не совпадали с первыми цифрами телефонов того района вблизи Булонского леса, к которому относился адрес, данный ему в цветочном магазине. Пока он размышлял, подошел официант со счетом. Расплатившись, Тирен попросил проводить его к телефону, позвонил в посольство и сообщил, что, вероятнее всего, вернется ближе к вечеру. Вслед за этим он набрал интересующий его номер. Ему ответил грубый старческий голос. Тирен попросил пригласить к телефону мадам Сонге.

— Здесь нет никакой мадам Сонге,— отвечали ему.— В следующий раз набирайте правильный номер.

Трубку положили. Значит, с этим номером что-то не то; Тирен был заинтригован. Подумав несколько секунд, он полистал телефонный справочник, нашел раздел «Магазины». Скользнув по странице, палец его остановился напротив «Jeux des Feux». Красивое название — «Игра огней». Говорит об элегантности и тонкости вкуса.

Он переписал номер в записную книжку, отошел от телефона и, сев за столик в углу кафе, принялся обдумывать дальнейшую стратегию. Интуитивно он чувствовал, что между Розой Сонге и магазином существует какая-то связь, но в таком случае странно, думал он, что Вульф посылал цветы м-м Сонге по обоим адресам — и в «Jeux des Feux» на Сен-Оноре, и домой, на бульвар Адмирала Брюи. Куда естественнее было бы посылать цветы по одному адресу одной даме, а по другому — другой. По словам продавщицы, в последнее время цветы он посылал довольно часто — не менее десяти раз. Однако, хотя полностью этого и нельзя было исключать, едва ли Вульф мог иметь две интриги одновременно. Две любовницы одновременно — да ведь это скандал ничуть не меньший, чем тот, в котором он уже был замешан.

Несколько минут Тирен пребывал в растерянности. Наконец он заметил направляющегося к нему официанта, который, вероятно, собирался принять заказ. Быстрым жестом он отклонил его услуги, поднялся и снова прошел к телефону. Он решил начать с звонка в магазин, однако прежде надо было кое-что проверить. Набрав номер посольства, он попросил соединить его с Мадлен Кройц. Услышав, что она взяла трубку, он сказал:

— Мадлен, ты говорила вчера, что как-то тебе пришлось выполнить одну просьбу Вульфа — вы с Винге ездили в магазин за платьем. Что это был за магазин?

Она рассмеялась и ответила:

— Название у него очаровательное — «Jeux des Feux». Это на бульваре Сен-Оноре. Весьма элегантное и, надо думать, дорогое заведение.

— Когда это было — в какой день?

— В среду или четверг на прошлой неделе. Точно не помню, но могу сейчас уточнить, если…

— Ладно, не надо. Отлично.

Не кладя трубку, он нажал на рычаг и набрал номер магазина. Последовало пять-шесть гудков, прежде чем там сняли трубку.

— «Jeux des Feux».

Голос был мужской, приятный, но, несмотря на мягкую интонацию, в нем все же чувствовались нетерпеливые нотки. Тирен спросил:

— Могу ли я переговорить с мадам Сонге? Мое имя — Джон Тирен.

— По этому телефону вы вряд ли ее застанете.

Тирен почувствовал некоторое облегчение — по крайней мере, связь можно считать установленной.

— А могу я узнать ее домашний номер? — спросил он.

— У мадам секретный номер.

— Да-да, разумеется,— поспешил сказать Тирен.— Однако, прошу прощения, в данном случае речь идет об особых обстоятельствах…

Человек на том конце провода немного помедлил и, наконец, сказал: