— Не желаешь иметь никаких дел?— В вопросе Бурье ясно звучали ироничные нотки.

— Если, конечно, ты на этом не настаиваешь.

— Пока что нет. Однако позволь мне продолжить. Полиция, стало быть, решила все выяснить. Поскольку он мог оказаться вооруженным, то было решено послать не менее четырех полицейских с приказом проверить адрес, который назвала нам женщина, а в случае отрицательного результата — прочесать близлежащие дома. Полицейские опросили консьержку о человеке по имени Жан-Поль и по ее реакции сразу же поняли, что находятся на верном пути. Они в буквальном смысле подняли его с постели, хотя было уже в общем-то не так уж рано. Естественно, он сделал вид, что ничего не знает. Утверждал, что сам в свое время служил в Легионе, и этим объяснил некоторые найденные у него в шкафу предметы, входящие в снаряжение легионеров. Старший наряда уже хотел было трубить отбой. Женщина вполне могла ошибиться — она могла сделать свое заявление на основе того, что видела у него эти вещи, а что касается имени Улоф, то большинство французских газет помещало сообщения о его побеге. Так что все ее сведения, быть может, были почерпнуты именно из этих источников. Итак, он уже подумывал об уходе, когда вдруг неожиданно заметил портфель. Тут он вспомнил, что мы, точнее, я разыскиваю похожий портфель с выгравированными в овале на передней части инициалами «В.В.». Внимательно осмотрев портфель, он обнаружил, что, даже если на нем и была монограмма, то кто-то позаботился о том, чтобы ее удалить. Попросту говоря, ее соскребли ножом. В портфеле, естественно, ничего не было. Тогда он решил доставить этого Жан-Поля в полицейский участок и хорошенько с ним побеседовать. Оттуда его, в свою очередь, доставили к нам, ибо на данном этапе дело уже вступило в новую фазу и должно рассматриваться теми, кто несет ответственность за расследование убийства Вульфа. Ну и вот, как видишь,— Бурье скромно потупился и махнул рукой в сторону стола,-ты хотел получить портфель — и он перед тобой.

Тирен одобрительно кивнул.

— Что и говорить, чисто сработано,— подтвердил он.— Ну а теперь я хочу с тобой поделиться кое-какими размышлениями…

Бурье жестом остановил его.

— Погоди. Сначала дай мне закончить — я еще не все выложил. Итак, легионер.— Он откинулся на спинку.— Жан-Поля, естественно, подробно допросили о том, какое отношение он имеет к портфелю, и он дал такие удовлетворительные объяснения — у нас имеется видео- и магнитофонная запись допроса,— что, не будь здесь этого легионера, нам не за что было бы его дольше задерживать. Однако вернемся к легионеру. Слушай внимательно. Хотя Жан-Поль, похоже, и должен был выйти сухим из воды, все же старший наряда решил произвести беглый обыск в его квартире, на что он, кстати, и имел предписание. Двоих людей с Жан-Полем он отправил в участок, а сам с четвертым полицейским остался там. Они обшарили все углы и в ржавой кастрюле на кухне обнаружили пистолет, который лежит сейчас на столе. Конечно, это тоже могло оказаться своего рода сувениром, взятым Жан-Полем на память о службе в Легионе, однако в данном случае это бы уже расценивалось как гораздо более серьезная кража по сравнению с другими мелочами, прихваченными им с собой. Так вот, прямо из участка они связались с военными властями, описали им пистолет, назвали его серийный номер и в ответ услышали, что это оружие поступило в армию всего около полугода назад. Иными словами, оно никак не могло быть украдено в то время, когда Жан-Поль проходил службу в Легионе. Теперь все вставало на свои места. Этот человек, несомненно, жил у Жан-Поля и, по-видимому, продолжал жить и теперь. Кроме того, возможности предупредить его у Жан-Поля не было, поскольку он сидел у нас под арестом.— Бурье довольно усмехнулся.— Так что здесь, как говорится, видна рука судьбы.

— Ну и что же с этим легионером? — спросил Тирен. С одной стороны, ему вовсе не хотелось торопить события, однако с другой, он понимал, что рано или поздно это дело перекочует со стола Анны-Беллы на его собственный.

— Этот вопрос не входит в компетенцию высших органов полиции,— сухо ответил Бурье.— Им займется окружная полиция. Рано или поздно поймают — поскольку след его уже имеется. Ну вот, с рассказом покончено. Теперь очередь за наглядным подтверждением. Будешь слушать магнитофонную запись или предпочитаешь посмотреть все по видео?

— Не нужны мне его реакции,— сказал Тирен.— Достаточно будет и обычной записи допроса.

Бурье поднялся, прошел к магнитофону и включил его, бурча себе под нос:

— Губы говорят «нет», а глаза — «да»; таким образом была разгадана уже не одна загадка.

Пошла запись:

— Допрос Жан-Поля Меру…

Бурье нажал на «стоп».

— Это мы пропустим,— сказал он.— Имя, некоторая вводная часть и кое-что из того, что я тебе уже рассказывал. Он прокрутил часть пленки, включил звук, послушал, прокрутил еще немного и наконец нашел нужное место:

— …портфель. С каких пор он у тебя?

— С вечера понедельника.

Тирен вздрогнул и насторожился.

— Так — а где ты его взял?

(Пауза.)

— Мне его дали.

— Дали? — Допрос вел не Бурье; голос у человека был низкий, приятный; он тщательно выговаривал каждое слово, умело меняя интонацию в зависимости от контекста.— И кто же?

— Этого я не скажу.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы у этого человека были неприятности.

— А почему ты решил, что у него должны быть неприятности, если он просто дал тебе портфель? Может, ты подозреваешь, что он его где-нибудь украл? (Пауза.) Или же ты сам его украл?

— Я ничего не крал.

— Даже тот пистолет, что нашли у тебя? Или, может быть, это не твой пистолет? (Пауза.) Я тебя спрашиваю: это твой пистолет там, на столе? Может, показать?

— Не надо. Это мой пистолет.

— А каким образом он оказался у тебя?

— Я взял его с собой, когда окончил службу в Легионе.

— Так выходит — ты, значит…

— Да, я спер его, но я не думал, что это будет иметь такое большое значение после всего того, что мне пришлось пережить за пять лет в этом чертовом аду. (Голос у Жан-Поля был приятный и выразительный, однако язык явно отличался от того, каким привыкли пользоваться в изысканных парижских салонах; заметно было, что он сильно нервничает.)

— Нет, Жан-Поль Меру. Его украл твой дружок. Мы это знаем, Жан-Поль Меру,— у нас есть доказательства.

— Какие такие доказательства? (Голос дрогнул.) Он… он… (Жан-Поль умолк.)

— Что «он»? Ты хочешь спросить, поймали ли мы его?

— Нет, я хотел спросить о пистолете… он исправен?

— Вот как? Что ж — разумеется, исправен. Иначе, для чего бы тебе было его красть?

— Я его не крал — пару месяцев назад я купил его прямо на улице у одного парня, которому нужны были деньги. С тех пор он так и лежал у меня в гардеробе.

— В гардеробе? Забавно. А знаешь, где мы его нашли? В кухонном шкафу, в кастрюле. Краденый пистолет, который ты сначала украл, а потом купил у какого-то незнакомого человека на улице и положил в гардероб, полиция находит в старой кастрюле в кухонном шкафу. (Голос следователя стал суровым.) Жан-Поль Меру — ты не умеешь врать. (Долгое молчание.) Ладно, оставим это, рано или поздно все выяснится. Так что же с портфелем? Его ты, значит, тоже украл?

— Нет. (Голос звучал чрезвычайно взволнованно.) Я не крал и не находил этот чертов портфель. Мне его просто дали. Кто — не скажу, однако…