Анна и Сергей молча взглянули друг на друга. В любой другой ситуации это сообщение не оставило бы их равнодушными, но сейчас… Сергей смотрел на Анну, думая о том, что она все еще ненавидит его и никак не может понять, что, если бы она только захотела, он всегда был бы с ней рядом.

А она, глядя куда-то сквозь него, думала о том, что своим повышением обязана человеку, которого еще недавно так любила, а теперь ненавидит больше всех на свете. Странно, что теперь даже Воронцов не кажется ей таким противным, как раньше. Тогда, после передачи, , он подошел к ней и сказал:

— Ты хорошо держишься. Я должен поздравить тебя: ты прекрасно все изложила. Извини, что я без цветов.

— Каких цветов? — удивилась Анна его бестактности, хотя и понимала, что он не имеет в виду ничего обидного. — Похоронного венка?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты сильная и красивая женщина. Я преклоняюсь перед тобой.

— Спасибо на добром слове.

— Зря петушишься, — заметил Сергей. …Голос Бориса Алексеевича вернул Анну к реальности.

— Нравится вам это или нет, но авторскую программу вам придется вести вдвоем. Я хочу, чтобы эта передача стала самой популярной авторской программой среди всех, которые на данный момент есть на других каналах… И не смотрите на меня такими испуганными глазами, я знаю, что вы справитесь. Я хочу, чтобы в каждой передаче вы проводили самостоятельное расследование по темам, которые принято замалчивать, но которые тем не менее существуют и беспокоят очень и очень многих. Например, меня, — шеф довольно хохотнул, полагая, что удачно пошутил. — Считайте, что материал о деятельности Дэна Смирнова был пробным камнем. Работайте в том же ключе. Расследовать вы умеете, я в этом убедился. Анна опустила голову.

— Ну? — раздраженно накинулся на нее шеф. — Как сие понять? Не вижу энтузиазма, не слышу ни одного слова благодарности!

Ни на кого не глядя, Анна сказала:

— Борис Алексеевич, расследование по теневому бизнесу Дэна Смирнова вел Сергей Воронцов, а не я, и, как мне кажется, было бы справедливо, если бы авторскую программу доверили вести ему.

Шеф грозно повел бровями:

— Ну, хорошо, Воронцов будет вести авторскую программу. А ты тогда чем будешь заниматься? Про детские садики сюжеты кропать, как Круглова, что ли?

Анна вспыхнула — не столько из-за слов шефа в свой адрес, сколько из-за того, что он сказал про Лилечку. Пусть это, может быть, и правда, но можно ли так говорить об отсутствующем человеке.

Она твердо посмотрела в глаза шефа:

— Я хотела бы уволиться. Я считаю, что после всех этих событий мне не стоит больше заниматься журналистской деятельностью.

Сергей привстал со своего места, даже собрался запротестовать, но Борис Алексеевич не дал ему и рта раскрыть.

— Ну-ка, выйди, Воронцов, — коротко приказал он.

Сергей молча подчинился, бросив на прощанье взгляд, полный боли, в сторону Анны. Но она ничего этого не заметила, слишком занятая своим, как ей казалось, правильным решением.

Как только Сергей закрыл за собой дверь, Борис Алексеевич выбрался из своего кресла и подошел к ней вплотную, уперев руки в бока.

— Ну и на что это похоже, а? — загремел он. — Разнюнилась, рассиропилась? Ах, любовь несчастная, ах, какая трагедия! Так, что ли? И куда же ты пойдешь? В школу — русский с литературой преподавать, да? Слушай, я-то думал, что за десять лет смог тебя изучить. Нет, оказывается, я тебя совсем не знаю, — шеф безнадежно развел руками. — Не думал, что у меня на ТВР работает такая дурища, прости Господи! — Он благоговейно уставился куда-то в потолок, откуда, по его понятиям, ему могли прислать прощение за его резкие слова. — Чтобы ты так меня разочаровала, да я никогда это себе и вообразить не смог бы!

Анна подумала, что Борис Алексеевич вообще не отличается богатым воображением, но промолчала, хотя, выскажи она это вслух, ей наверняка сразу удалось бы получить то самое увольнение, которого она так хотела.

— Этот крокодил за дверью, поди, спит и видит, как тебя столкнуть и занять твое место! А ты что делаешь? Сама ему подыгрываешь, и как! Ведь подсиживает же он тебя по полной программе!

Похоже, шеф не знал, что с материалами о Смирнове Сергей пришел прежде всего к Анне. Насколько она разбиралась в людях, поведение Сергея в последнее время как раз меньше всего походило на подсиживание, но спорить с шефом, когда он в таком настроении, бесполезно, Анна знала это по своему опыту.

— Короче, чтобы больше я от тебя таких разговоров не слышал, поняла?.. Ну-ну, брось, — неожиданно примирительно прогудел Борис Алексеевич, заметив, что Анна прикусила губу и еле сдерживается, чтобы не расплакаться. — Слезами горю не поможешь, — изрек он с глубокомысленным видом банальную истину. — Вот увидишь: в ближайшее время зароешься в работу с головой, и все пройдет, все перемелется. Дерзай, девочка, — шеф потрепал ее по плечу. — Я лично считаю, что во всей этой заварухе, ну, с этим Кутюрье, ты была на высоте. Ладно, можешь идти. Кстати, вот тебе тема первой программы. Как насчет махинаций с земельными участками в Подмосковье, а? Темка-то актуальная. Разработайте ее с Воронцовым и — действуйте, снимайте. Через две недели жду готовый выпуск, и никакого дополнительного времени на доработку.

Анна встала, попыталась улыбнуться. Наверное, отчасти это у нее получилось, потому что шеф посмотрел на нее как-то по-другому, с одобрением.

— Так-то лучше, — довольно произнес он. — Ладно, бери своего напарника, и давайте, работайте. Получите командировочные — и вперед. Народу с собой берите поменьше. Снять все вы и сами сможете. Вано твоего я на другую работу зашлю: он сейчас в том месте нужнее. Так что валяйте. Жду результатов в скором времени, — он взял Анну за руку, слегка сжал. — И чтобы больше никаких разговоров вроде того, который сейчас состоялся, поняла?