Она кивнула.

— Никаких заявлений об увольнении. Попытаешься сбежать — я тебя из-под земли достану и притащу обратно на ТВР, силой, если понадобится, ясно? Думаешь, я вот так добровольно соглашусь упустить такого талантливого тележурналиста?

Выйдя из кабинета Бориса Алексеевича, Анна обнаружила Сергея стоящим у окна в коридоре.

— Едем в Подмосковье, — сообщила она будничным тоном. — Шеф велел подружиться с тобой во что бы то ни стало. Мы теперь напарники.

Он радостно улыбнулся, шагнул к ней.

— Может, перестанем друг друга ненавидеть? Знаешь, я с некоторых пор начал относиться к тебе совсем по-другому. Я… я восхищаюсь тобой. Давай забудем старые обиды и куда-нибудь сходим вместе? В конце концов, у тебя и у меня сегодня такой удачный день!

В глазах Анны засверкали молнии.

— Знаешь, на горе скольких людей замешан этот удачный день? — не в силах справиться с собой, прошипела она. — А ты, кажется, соизволил сказать обо мне что-то лестное? Ах, ты мной восхищаешься! Наверное, хочешь сказать, что жалеешь меня, да?

— Анна, подожди, — взмолился Сергей.

— А я терпеть не могу, когда меня жалеют. Понятно? Вор! — И ее каблучки быстро застучали по лестнице.

Сергей тяжело вздохнул. Ох уж эти женщины!

Алексей с большим беспокойством пронаблюдал, как Лилечка устраивалась перед телевизором. После того как с предосторожностями и по возможности смягчая факты, он рассказал ей о том, что случилось с Анной, Лилечка заметно погрустнела.

Алексей уже сотни раз ругал себя за то, что ее разволновал, но сделать уже было ничего нельзя — поздно.

— Может, тебе не стоит этот фильм смотреть? — осторожно спросил он. — Очень тяжелый сюжет, боюсь, ты расстроишься.

Лилечка посмотрела на мужа. Какие у нее все-таки глаза — синие, лучистые, ясные! Что бы она ни видела, они остаются такими же чистыми. И выглядит Лилечка совсем спокойной. Может, все-таки не стоит отговаривать? Пусть смотрит что хочет. Если бы только она не была такой усталой…

— Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая?

— Да, Леша, со мной все в порядке. Лилечка немного неуклюже присела на диван, подсунула под спину подушку — в последнее время у нее побаливала поясница, но она ничего не говорила об этом мужу, врач сказала, что все в порядке. Потом разложила на коленях вязание.

— Что это будет? — поинтересовался Алексей.

— Детская кофточка. Мне осталось связать рукава и все сшить. Сейчас пока еще не готово, но когда довяжу, получится хорошо, вот увидишь.

— В эфире специальный выпуск новостей, — объявил с экрана Сергей Воронцов.

И в этот момент раздался телефонный звонок.

— Наверное, это мой клиент, я тебе о нем говорил, — торопливо объяснил Алексей извиняющимся тоном. — Мне обязательно нужно с ним поговорить. Это очень сложное дело.

— Ничего, милый, иди, — отозвалась Лилечка. — Я немного посмотрю телевизор одна, подожду тебя. Ничего страшного не случится, ведь ты рядом.

И все-таки, — она вздохнула, — не уходи от меня надолго, ладно?

Алексей быстро и нежно сжал ее маленькую руку и прошел в другую комнату. Звонки прекратились, из комнаты до Лилечки донесся голос мужа:

— Да, это я. Конечно, я тщательно изучаю ваше дело. У меня уже появились некоторые идеи, которые мы с вами сможем использовать. Сейчас, если вы этого хотите, я могу их изложить.

Наверное, клиент обрадовался такой возможности, потому что до Лилечки донесся поток юридических терминов, пересыпаемых словами ободрения.

Она улыбнулась, взялась за спицы. «Настоящий деловой человек, — подумала Лилечка о муже, рассеянно глядя в телевизор. — Я так рада, что у него все получается!» На экране возникла знакомая заставка «Новостей». Подумав, что Алексей попросит рассказать ему то, что он пропустил, она начала смотреть более внимательно.

— Однако в ходе журналистского расследования выяснилось, — говорил Воронцов, — что помимо своей легальной деятельности Дэн Смирнов занимается экспортом молодых девушек за границу под видом работы по специальности в иностранных модельных агентствах. На самом же деле их ожидала совсем другая работа: эскорт с последующим интимом, стриптиз бары, публичные дома.

Лилечка вскрикнула, отбросила вязание и до боли прикусила костяшки пальцев. Больше она не слышала уже ничего.

Когда через несколько минут Алексей зашел в комнату, то увидел, что Лилечка, скорчившись, сжавшись в комочек, лежит на диване и кусает губы от боли. Она побледнела, лоб ее покрылся испариной, зрачки расширились.

— Что с тобой, родная, что случилось? — заволновался Алексей, сжимая руку жены.

— Не знаю, Леша… ребенок… что-то неладно, — прошептала она побелевшими губами.