Шрифт:
И пусть даже щеки были немного впалыми, а ссохшиеся губы пугали своей излишней синюшностью, девочка моя была по-прежнему очаровательна.
Густые, черные ресницы,
маленький, с горбинкой, нос,
идеальной дуги брови,… подобно крыльям парящего орла…
Мой Ангел. Мой прекрасный, неотразимый, самый нежный и добрый, Ангел.
Она спала...
… спала, и, несомненно, видела сказочные сны.
На лице ее больше не отражалось ни напряжение, ни волнение (как это бывало раньше). Нет. Отнюдь.
Впервые она была расслабленной, спокойной… и счастливой.
Рука моя невольно дрогнула – и сам того не осознавая,… несмело коснулся ее тела: робко провел по ладони, дотронулся до маленьких, хрупких пальчиков.
Холодная, непривычно холодная и равнодушная.
… почему-то не дышит. Не вздымаются привычно ее грудь…
… не бьется, не ропщет на весь мир ее нежное сердечко.
Уснула,
… просто,
крепко уснула.
Родная моя, ты…, наверняка, замерзла. Помню, помню, как ты ненавидишь холод.
Прости, прости, что оставил тебя… одну. Оставил наедине с этими паршивыми людишками.
Прости, любимая!
…
– Эй, что ты творишь??!
Положи девушку на место!
– ПОШЕЛ ВОН!
(гневно зарычал я, окончательно теряя рассудок, и тут же отшвырнул парня от себя – улетел, улетел тот долой, в угол, вмиг попрощавшись с сознанием)
Жадно подхватил свою Патти на руки и крепко прижал к груди.
– Марат…
(гневно выстрелил я взглядом навстречу Оливии)
– Прошу, не нужно. Положи ее обратно.
…
(ОЛИВИЯ)
– Она замерзла. Моя Патти очень замерзла… Здесь за ней плохо ухаживают.
– Марат…
– НЕ ЛЕЗЬ! – нервно отдернулся брат в сторону, тут же пряча от меня Патрицию.
– Марат, она мертва!
– НЕТ!
НЕЕЕТ! – гневно, нервно плюясь слюной, зарычал, завопил мне в лицо, и тут же попытался уйти, выйти прочь из комнаты.
– Дюан! Прошу! Перестань!
– ОТВАЛИ!
– ДЮАН! Если ты сейчас же не прекратишь, то сможешь навсегда попрощаться с ее ребенком. После такого тебе… уже никто его не доверит.
Невольно замер на месте, пришпиленный словами. Воспоминаниями…
Слезы, слезы застыли на его глазах, боясь сорваться с ресниц.
– Но… она…
– Положи ее обратно. Ей уже не помочь.
(уже более сдержано,
успокаивая, уговаривая, прошептала я)
а вот ее сыну …
– Но…
– Положи. С ней ничего не случиться.
Успокойся.
Если хочешь, я побуду эту ночь здесь. С ней. Но прошу…
– Я никому ее не отдам.
– Не отдашь. Твоя…
просто… положи назад.
– НЕТ!
Нервно сжал, сжал в своих объятиях – и вдруг… ноги подкосились…
рухнул, рухнул на пол…
расселся посреди комнаты, уложил девушку себе на колени и
… жадные поцелуи вмиг сорвались с его губ, касаясь ее лица, волос, рук.
Он гладил, нежил, ласкал, убаюкивал свою Патти.
… нервно шептал.
– Родная моя, прости,… прости за всё. Прости, что предал.
Что ушел,…
что пошел на поводу.
Прости, что оставил одну.
Прости, что не успел...
Прости…
Глава Восемьдесят Первая
***
(МАРАТ)
Я не мог слышать ни похоронную музыку, ни отпевание, ни даже простой плач… со словами скорби.
Мне хотелось оглохнуть, ослепнуть… и вообще, закаменеть.
Умереть?
наверно, это слишком легко, чтобы даже просто об этом мечтать.
…
Патти, маленькая моя,… ты, главное, дождись меня, дождись. Я отыщу способ, обещаю, отыщу способ – и мы снова встретимся.
… не тут, так там,… но мы будем… вместе.
…
– Это всё ты! ТЫ ВИНОВАТ! Из-за тебя всё так произошло!!!
(вдруг неистово завопила мать и тут же кинулась ко мне, избивая кулаками, пиная и проклиная)
Замер. Покорно замер я на месте, послушно принимая всё, как должное. Заслуженное.
Устало прикрыл веки. Не дышал. Молча, вторил всем ее словам.
Как по мне, я бы сам себе голову оторвал. Разорвал, раскромсал, урода, на части …
– Ты же обещал! ОБЕЩАЛ мне, клялся, что всегда будешь с ней рядом, защитишь, что бы не произошло…