Потому вот так и живу. От плюса к минусу. От северного полюса – к южному.

Но где бы я не находилась – везде холодно.

И везде я… одна.

Глава Вторая

***

И снова на часах семь (разрывается будильник вовсю) – пора вставать. На скорую руку бутерброд (съесть сырую сосиску, сжевать (сгрызть) засушенный батон), допить вчерашний (холодный) кофе,… скривиться от дюжей дозы сахара, застывшего на дне, – и наконец-то выскочить за порог.

День начался. И что он принесет – никому не известно.

***

– Здравствуйте, Эльза!

– Привет, Патти. Как спалось? Чего снова синяки под глазами?

– Ох, - (зевок), - и не спрашивайте.

– Снова в свои игры до утра гулялась?

(молчу)

– Я б, на месте твоей матери, шнуры повыдергивала от того чертового ноутбука и спрятала к ядреной фени!

– Она и спрятала. Пришлось полночи рыться в шкафах, пока не отыскала.

– И что? Потом засела играть?

– Да нет уж, когда уже? Спрятала в свое, укромное место, а сама – музыку слышала до утра.

– Сумасшедшая. Мало дня?

– Мало,… да и разве по радио - это музыка?

– Ой, а в плеере вытье – это, просто, верх блаженства?

– Вам не понять.

– Да, да.

– О, Лимон идет.

– Что это он в такую рань выперся?

– Наверно, на работу решил устроиться.

– Да ты только посмотри на его одежду, Патти! О том, что у него шикарная должность – и говорить глупо!

Видимо, срочные какие обстоятельства.

– Ага, жена из дому выгнала!

– Он не женат.

– Эльза, а Вы откуда знаете?

– Ой, давай мне тут начни рассказывать, что сама не рассматривала руки этого красавца! Кольца – нет!

– Ну, может, человек не любит его носить. Да и потом, если не оформлен брак, еще не значит, что свободен! Сейчас часто люди живут одной семьей, под одной крышей без росписи. Вот вам, какая-никакая, но «жена».

– И это ты мне говоришь? Той, которая десять лет ждала «предложения», а потом в последний момент сама отказалась?

(невольно рассмеялась)

– Ну, да.

– В общем, так скажу – или сразу оформляйте брак, или не думайте съезжаться.

– Ферни мне снова предлагал… к нему.

– Что?? Правда???

– Ага.

– А ты?

– Говорю, что подумаю.

– Правильно! Непонятный он тип. Фу, как вспомню, что на восьмое марта вообще тебе не звонил, а на девятое…

– Тетя!

– Что?

– Да хватит уже это вспоминать! У меня таких примеров его дурости хоть отбавляй, а Вы зациклились на этой дребедени…

– А, ну-ну! Говори! Что опять вытворил???

(шумный вздох)

– Да ладно.

– Ну, говори!

(тяжело сглотнула)

– Вчера явился полностью убитый.

– Убитый?

– Убитый, обкуренный, с потерянной крышей от марихуаны.

Такую чушь нес – мама дорогая, пока его я матом не остудила, так он тогда быстро умотал на кухню - сожрал все мои запасы на эту неделю, а затем, по-хозяйски, без спроса, улегся спать на диване, при этом требуя укрыть, поцеловать и не шуметь.

– А ты?

– Орала, как недорезанная.

Потом вижу, что ему фиолетово – плюнула, решила отдохнуть за компьютером – шнуров нет. Батарея посаженная.

А дальше – уже знаете.

– Гнала бы ты его в три шеи.

– Та… гнала, а он…

– Патриция! Гнала бы его совсем! Без глупого этого перемирия!

Зачем тебе этот мудак? Он и ногтя твоего не стоит.

Два года больного сумасшествия!

– Ой, давайте не будем.

Я уже говорила, хватит с меня,

насиделась в гордом одиночестве…

– Патти!

– Что Патти? Снова реветь ночами и мечтать о прекрасном принце?

– А если забеременеешь?

– Тьфу ты! Сплюньте!

(взвесьте килограмм киви!)

И потом, я всё делаю, чтобы этого не случилось…

– АУ!! Девушка, килограмм киви!

– Да иду, иду уже…

***

Вот и прошел день. День труженика…

Нет, не физически я устаю (хотя, что скрывать: домой попадаю только в состоянии «неадекватного трупа», руки, ноги болят, кости ломит), но больше всего - изнуряюсь морально.

Люди… люди, как вампиры, высасывают из тебя жизнь, отдавая взамен свой негатив.