Глава Пятидесятая

Тёплый дождь по капле тихо умирает в земле.

Я хочу к тебе, я лечу к тебе

И моё сердце бьется в такт с твоим,

Отмеряя нежными секундами ритм.

Не молчи - ты просто говори со мной.

Дай крылья мне, дай силы взлететь над землёй,

Пустой покинуть мир, забыть пустые лица

И вечно плыть по небу белой птицей.

Лететь к тебе, лететь во сне,

Рисовать крыльями тебя на небо - холсте,

Взлетать ради нас всё выше до самых небес

И ради нас упасть камнем вниз.

Ты любовь моя, ты печаль моя

И если вдруг исчезнешь ты - сойду сума я.

Нет! Ты дорога мне, как первый лучик солнца весной.

И я люблю тебя, и я весь твой.

Т9, ода нашей любви

***

«Прости, любимая…»

Слова его все еще кружились, порхали в голове, расходясь, разражаясь болезненной луной сомнений,

бурей…спорных, противоречивых чувств, эмоций.

Опустил взгляд, замер, утонув в тяжелых мыслях…

…

Несмело сползла я на край кровати,

рывок - и встала, выровнялась во весь рост.

– Ты куда?

(взволновано, спешно переспросил Геер)

– В душ.

(неуверенно, едва слышно, смущенно…)

– Как голова? Не кружится?

– Да, нет, … всё нормально.

Правда, в груди еще немного болит, давит, а так, в общем…

жить буду.

– Скоро пройдет.

– Надеюсь…

(невольно кивнула головой, робкий разворот)

Ну,… я пойду?

(шумный вздох,

провел, провел ладонями по своему лицу, стягивая напряжение и тяжелые мысли)

– Да,

… конечно. Иди…

…

Стащить с себя мокрые, грязные вещи, залезть в ванную…

…

Воду на всю – шумом забить отчаянные звуки…

И рухнула, рухнула я на колени. Взрыв. Истерический взрыв рыданий. Крик, вой… горькие, горячие слезы…

Сорвалась. Сорвалась я, давясь всем тем, что сдерживала эти годы. Завопила от боли, завыла от жалости к самой себе.

Закипела, забурлила кровь в растопленном, разорванном моем сердце.

Солью покрылись раны.

Язвы, раньше упокоенные ненавистью, теперь вновь запекли, заныли… Нет больше во мне яда. Нет спасения. Нет бальзама... Мой враг оказался другом, а вся моя месть – заблуждением.

И как я теперь? … что мне остается?

Я жила, жила… лишь одним желанием причинить ему боль, жила… толкала себя изо дня в день жаждой мщения,

гнев вел меня от цели к цели, а теперь… Теперь-то что?

Любить?

Позволить всему тому, чему я вечно обрезала крылья, произрасти? Позволить трупу вновь стать человеком? А душе… воскреснуть?

Но я боюсь. Господи, я очень… боюсь.

Я не умею больше верить. Я ему… боюсь… верить…

Резко распахнулась дверь.

– Лив…

Что случилось?

(вмиг подхватил, вытянул из ванны, сгреб в охапку, прижал к своей груди – невольно обвилась руками вокруг шеи)

– Маленькая моя, что,… что случилось? Скажи мне. Прошу…

– Берн…

– Да?

– … если ты меня еще раз предашь, то я…

– Не предам,

… девочка моя,

никогда… ни при каких условиях.

– … то я не переживу. Я убью себя.

– Не предам…

(нервный, встревоженный поцелуй в губы)

(всхлипы, мои отчаянные всхлипы, давясь сомнением и надеждами,

задыхаясь от чувства пустоты внутри…)

Устало опустила голову на плечо, обмякла,