Мне хоть письма писать будете?

(рассмеялся)

– А вот теперь узнаю свою Лив: все та же наглая, вечно неудовлетворенная, нервная истеричка.

– Истеричка?? … Малой! Я, может, и стерва, но не истеричка уж точно….

(тяжелый вздох)

Ладно…

Пойду, душ приму…

– Там я одежды кое-какой тебе купил. Размер не знаю, но вроде твой.

– Рубашку. Хочу рубашку.

– Рубашку?

– Ну да. Мужскую, просторную, нежную рубашку – и спать пойду.

А то валюсь с ног…

– Есть несколько, на полке… сейчас достану…

***

Перевозбуждение, нервоз, остатки бурного прихода адреналина в кровь… всё еще сражались, бунтовали внутри меня, а потому в сон провалиться так и не смогла. Легкая дремота, кратковременные беспамятства… - да и только.

…

Давно солнце склонилось к горизонту, нервно разрисовывая небо пурпурными, огненными, фиолетово-розовыми красками…

Нет моего Берна. До сих пор - нет.

…

– Марат…

– Проснулась?

– Куда плывем?

– … тут немного осталось. Место, где условились встретиться…

– Ах, вот как.

Значит, этот урод все-таки соизволит явиться ко мне?

– Лив… ну, ты чего?

– Что?

– Он… тебе, вроде, как жизнь спас.

И, походу, не впервой…

– Слушай, умник. Молчи лучше. Мы сами разберемся, кто кому теперь что должен…

Защитник нашелся. Поверь, этот слизняк и без тебя сумеет выкрутиться…

…

Врала я. Врала. За маской злости скрывала, отчаянно скрывала безумное желание увидеть своего мальчика. Обнять, поцеловать. Спрятаться в его объятиях от всего того, от страха, который пришлось пережить, который до сих пор во мне предательски дрожит своими ошметками.

И неважно, неважно уже ничего,

что было, что творилось… и что будет.

Понимаю, признаю, что дышу теперь лишь благодаря ему. Что жизнью теперь обязана … своему Гееру.

Черт.

(нервно присела на край борта)

И где, где… этот уродец? Где мой гад паршивый?

Вечер уже, темнеет, а этой сволочи до сих пор нет.

… и за это получит. Непременно получит…

Глава Пятьдесят Восьмая

***

Рык. Настырное, разрастающееся рычание вмиг заставило прикипеть жадным взглядом к горизонту.

… надувная моторная лодка мчала к нам наперехват.

***

Давно. Давно я уже не ощущала себя такой смущенной, застенчивой.

Замерла, замерла… в нескольких шагах от них; белею, зеленею,… немею от робости. Молчу.

Нервно проглатываю слюну. Давлюсь волнением.

– Малой, помоги лодку затянуть наверх.

– Да, конечно…

(живо дернулся, спрыгнул вниз Марат)

Короткий, украдкой, пытливый взгляд Берна на меня…

(еще больше задрожала я)

и снова отвернулся.

… прилежания, старания, ловкие действия – слежу, жадно слежу за каждым движением своего Геера, и … кажется, еще чуть-чуть и сорвусь. Брошусь на него – и либо убью, либо… зацелую.

***

– Ну что… сладкая, что стоишь, как вкопанная? Где соль, где хлеб? Как гостей встречаешь?

Разорвались цепи…

Кинулась, кинулась я…

– Ах, ты, сукин сын, ты… ты

– Ну, вот… а я уже думал, что заболела…

(схватил, жадно сжал в своих объятиях)

– Отпусти, ублюдок! Я убью тебя!

Ты… ты - гад! Я там чуть заживо не сварилась!

И что это за ребусы были? Ты что… совсем с ума съехал?

(вырвала, вырвала руку из его хватки, резво отстранилась – удар, удар кулаком в грудь)

Ублюдок!

– Тише, тише, родная…

– Я тебя убью за все то, что ты со мной сделал!

Сука, да еще посмел ударить!

(желчная пощечина ему в лицо)

(поймал за кисть, грубо сжал;

улыбнулся, невольно рассмеялся)

– Малой, - вдруг обернулся к Марату, нагло игнорируя мой последующий крик и возмущения, - у тебя есть запасное топливо? … а то у меня уже на мели.

(растерянный, ошарашенный такой нашей прелюдией, моей бессовестностью и истерикой, Дюан не сразу отреагировал на слова)

– А… да, конечно…

– Можешь принести, пока я не забыл?

– Хорошо. Сейчас…

(резкий разворот – спустился по лесенке вниз, скрылся с наших глаз).

(обернулся, спешно обернулся ко мне Берн, уткнулся взглядом в глаза)

– Ну, что… сладкая…

(ох, еле сдержалась от гневного укуса)

– Ты, ублюдок, еще и после всего игнорируешь меня??? ДА???