Прощение мне пришлось просить практически ежедневно в течение всей сессии, но в результате я его заработала. Ко всему прочему, я получила первую с начала учебы тройку на экзамене, о чем пришлось серьезно задуматься. Похоже, даже такая эфемерная личная жизнь, как моя, умудрилась помешать учебе.

Костю я видела всего дважды, оба раза со Смирновым. Он улыбался издалека, но близко не подходил. Не знаю почему, но мне казалось, это правильно. Я вообще была уверена, что он сможет разобраться со своими делами и что он должен сделать это самостоятельно.

Короткие каникулы пролетели еще быстрее. Я перечитала всего Булгакова и почти всего Бредбери. Я столько валялась, ела и даже на улицу не выползала, что к началу занятий походила на помятую и побитую жизнь бледную поганку. Зато на удивление хорошо отдохнула.

День рождения Кости выпал на субботу. Разлепив с утра пораньше глаза, я принялась думать, нужно ли его поздравлять. Наверное, да, но сложно решиться… Вела я себя, правда, весьма странно — красилась на редкость тщательно, сделала сложную прическу и одела самую красивую белую блузку. Ругала себя почем зря и все равно продолжала в том же духе.

Так и прошел рабочий день — я разрывалась между желанием услышать Костью и неуверенностью — может, не стоит мешать?

До конца рабочего дня оставалось два часа и заняться было совершено нечем. Хоть сегодня в офисе присутствовал Никита, потому что не открывалась база данных, по которой проходили заказы. Поставив что-то на проверку, он подошел ко мне с желанием просветить насчет новинок в мире ужастиков, которые появились за последнее время. Ничего интересного, на мой вкус, одно по одному снимают, только деньги тратят.

Костя появился у стойки как обычно, совершенно неожиданно. Остановился на пионерском расстоянии — не менее метра.

— Привет, — он улыбнулся так тепло, что я моментально забыла и о фильмах и о Никите, который, кстати, тут же тактично удалился. — Как сессия?

— Позади, — машинально ответила я, чувствуя, как губы растягивает такая же дурацкая улыбка, что и у него. Как же ему идут темные цвета, особенно этот, цвета чернослива.

— А у меня сегодня день рождение, — просто сказал Костя.

— Я помню. Поздравляю…

Он быстро кивнул.

— Хочу пригласить тебя на ужин. Ничего особенного, только отец, Колька с Мариной и ты. Обычный ресторан…

— Я не знаю, — предложение было немного неожиданным. — Когда?

— Сейчас. Посмотри на меня.

Я послушно посмотрела. Он выглядел так официально, как будто долго и тщательно готовился к разговору.

— Просто скажи Да.

Такой уверенный голос… Совсем не вяжется с неуверенностью в глазах. Неужели думает, смогу отказаться?

И я кивнула. Да. Конечно же, да.

— Костя, а ты мне расск…

— Нет пока, попозже. Могу я в качестве подарка просто пригласить тебя провести вечер вместе? Спускайся, я жду.

И он быстро ушел, а я принялась сваливать все лежащее на столе в ящик, чтобы не тратить на разбор время, одновременно пытаясь докричаться до Никиты, что пусть не пугается — я уже ухожу.

Не помню, когда еще мой рабочий день заканчивался на такой чудесной ноте.

Машина у входа стояла прежняя — низкая и, как оказалось, двухместная. С непривычки было ощущение, что сидишь практически на земле, но быстро прошло — внутри было очень удобно. Казалось, мы просто скользим по дороге, как по льду.

К счастью, ресторан, куда он меня привез, не изобиловал разными пафосными и роскошными деталями и выглядел вполне обычно, иначе бы настроение подпортилось — я не привыкла к шикарным местам и в них просто теряюсь. Я и в огромные магазины до сих пор хожу с опаской, хотя на деле там вещи даже дешевле, чем на рынке.

Когда мы вошли в зал, Костя взял меня за руку.

— Вон они, уже тут, — кивнул головой в сторону. Я повернулась…

Смирнов, Марина… и какая-то девица в вечернем платье с полупрозрачным верхом до самого пояса, так что вся грудь наружу. Даже моему клубному платью до этого, как отсюда пешком до Парижа.

Не может быть, застучало в голове, он не мог так со мной поступить.

Костя молча тащил меня за собой и ни о каком сопротивлении даже речи не могло быть — увиденное вызывало дикую слабость и апатию. Не могу поверить…

— Привет, — кивнул, подходя к столику, отодвинул мне стул, посадил и расположился на соседнем. Девушка оказалась во главе стола и улыбалась весьма хищно.

Не может быть… билось внутри.

— А отец где? — вдруг обратился к ней Костя.

— Занят. Позже обещался быть. Может, представишь… свою подружку?