— Ну как воскресенье прошло?

— Нормально, товарищ майор, — вставая за столом, отрапортовал лейтенант.

— Без ЧП? — недоверчиво переспросил начальник райотдела.

— Без ЧП, — твердо ответил лейтенант. — На Кундрючьей один дикарь с яра спикировал, но его поймали.

— Живого?

— В вытрезвитель отвезли, — радостно доложил лейтенант. — Выполняем месячный план.

Он не столько услышал, сколько почувствовал, как начальник его усмехнулся.

— До плана нам как раз и не хватало одного.

Не успев положить трубку на аппарат, лейтенант услышал, как на улице резко завизжали тормоза. Посуровев лицом, хотел уже выглянуть в окно, но дверь райотдела наотмашь откинулась и на пороге вырос парень с желтым чубом. Молча он протянул к лейтенанту обе руки.

Лейтенант нахмурился.

— Тебе что, давно уже не стригли твой чуб?

Парень посмотрел на него такими глазами, что рука лейтенанта потянулась к кобуре.

— Лучше защелкни меня, пока я не убежал, — хриплым голосом сказал парень с пшеничным чубом. — Только что под Раздорской я сразу троих угробил.

Опытный лейтенант понял, что он не врет, но счел необходимым пояснить:

— Если с повинной, можно и без наручников обойтись.

Парень шагнул к нему.

— Я не с повинной, лейтенант. Защелкни от греха.

Лейтенант взглянул в его почти белесые глаза и, больше ни слова не говоря, стал отмыкать сейф. «Вот тебе и без ЧП», — подумал он. Хорошенькой новостью предстояло ему теперь обрадовать начальника райотдела.

Всю ночь зареванная Шелоро, к которой Макарьевна привела приехавшую из-за Волги цыганку, не давала Егору заснуть. За целый месяц ему едва удалось вырваться с отделения домой в надежде выкупаться не под самодельным полудохлым душем, а в настоящей ванне, но получилось так, что в его отсутствие и в ванной, оказывается, распаялся титан, и даже ужина Шелоро на этот раз не приготовила к его приезду. Пришлось Егору доедать вчерашний борщ и, как в дремучие времена, купаться, поливая себя из корца водой, нагретой в кастрюле на плите.

Но, когда он все же остался вдвоем с Шелоро и она стала все-все по порядку рассказывать ему про приезжую цыганочку, которую Макарьевна привела к ней с собой, у него вскоре сон как рукой сняло. Он даже на кровати сел, свесив ноги на холодный крашеный пол.

— А когда потом довели ее под руки с кладбища, сразу рухнула в зале на диван и до сих пор спит. Не слыхала даже, как мы с Макарьевной раздевали ее. Что-то теперь будет, Егор? — давясь слезами, спросила Шелоро.

И еще не раз за ночь она, не смыкавшая глаз, будила его все одним и тем же вопросом:

— Что будет?

Но, когда уже на границе рассвета, начинавшего точиться из степи в окна, она наконец выбилась из сил, Егор сам разбудил ее:

— А про него ты сдуру не рассказала ей?

Шелоро испугалась:

— Что ты, Егор?!

— И Макарьевна?

— Она сама мне сказала, что человека и радостью можно убить.

— Значит, еще не совсем выжила из ума. Но еще неизвестно, какая эту цыганочку ожидает радость впереди, — помолчав, сказал Егор.

Приподнимаясь с подушки на локте, Шелоро заглянула ему в глаза.

— Где, Егор?

— Как будто сама не знаешь, где его теперь надо искать. Если только он оттуда еще не убег.

Шелоро перекрестилась.

— Не приведи господь.

— Пока к нему память не вернется, от него все можно ожидать.

Шелоро еще тревожнее спросила:

— А чью же он тогда в кукурузе подкову нашел?

— Далась вам, бабам, эта подкова. Смолоду я, бывало, и сам приводил к нему ковать лошадей. Лучше его среди цыган на всю степь не было кузнеца. И то, что Ваня был на него похож, вы сами же и захотели себе в голову вбить.

Шелоро опустилась на подушку.

— Ты у меня умный, Егор.

— Только смотрите, чтобы никакое радио до нее не дошло, пока я не надумаю чего-нибудь. И этой самогонщице скажи, что если пробрешется, то я и ее, и заодно тебя батогом запорю.

Шелоро придвинулась к нему, часто задышав.

— Надумай, Егорушка, ты обязательно надумаешь чего-нибудь. Дай я поцелую тебя, а потом, если хочешь, можешь до смерти меня запороть.

Как всегда по субботам, генерал Стрепетов не на своей новой «Волге» с водителем, а сам за рулем старенького «виллиса» объезжал конезавод. То и дело навстречу ему попадались грузовые машины с копнами только что убранной кукурузы. Знакомый генералу начальник Новочеркасского училища связи и на этот раз не поскупился прислать на конезавод на уборку этой «королевы полей» целый взвод курсантов.

По знаку генерала встречная машина с прицепом притормозила, и рыжий старший сержант, выпрыгнув из нее, побежал было вперед по дороге к «виллису», но генерал, не дожидаясь, сам отрулил назад. В кабине грузовой машины сидел за рулем молодой курсант. То ли от природы был он черный как грач, то ли успел уже так загореть на дорогах в табунной степи. Жестом упреждая старшего сержанта, который поднял к пилотке для рапорта руку, генерал поинтересовался:

— Сколько еще убирать?

— К вечеру в третьем отделении полностью закончим, товарищ генерал-майор, и…