Он, видимо, догадался об этом. Его лицо будто захлопнулось; он провел рукой по бороде, словно стер с лица слабость и испуг, и свирепо взглянул на Орфета.

— Ага, — прохрипел он. — Пьяница вернулся.

— Да, представь себе, великий царь, вернулся. — Орфет скрестил руки на груди и окинул Аргелина высокомерным взглядом. — И наше единственное оружие теперь у меня в руках. У этой экспедиции новый вожак.

— Ты? — холодно рассмеялся Аргелин.

— Я. Мы останемся вместе, и я не спущу с тебя глаз, потому что ты чуть не отрезал мальчику руку. Мне нет дела, найдешь ты свою женщину или она останется мертвой, но если единственный путь отсюда лежит через Врата, я непременно верну Архона в мир живых. И Мирани тоже. Одному Богу известно, что происходит на свете без них.

Генерал с трудом поднялся на ноги. На виске у него темнел синяк, туника покрылась грязью, и он неуютно чувствовал себя без кирасы. Он обернулся и устремил взгляд темных глаз на Мирани.

— Мне кажется, предводителем должна быть ты, Гласительница.

— Я… я думаю, мы все связаны одной цепью. — Она нахмурилась. — Как ты считаешь, Архон?

Ответа не было.

— Алексос! — Орфет вскочил.

В темной пещере не было ни звука.

И вдруг в голове у Мирани прозвучал тихий шепот, полный радости.

«Мирани, пойди сюда! Посмотри, что я нашел!»

Корабли шли из тумана — шеренгами и целыми эскадрами. Неотвратимым потоком надвигались громадные квинкверемы и триремы, каравеллы и грузовые барки, их палубы кишели воинами, готовыми к бою, на длинных скамьях работали веслами бесчисленные гребцы, над морем приглушенно прокатывался рокот боевых барабанов. Острые носы, украшенные фигурами слонов, сирен и горгон с раскрытыми ртами, рассекали пелену брызг, в фарватере выпрыгивали из воды летучие рыбы. Ретия бросилась бежать вниз по лестнице вслед за Джамилем, и ее глазам предстал императорский флот во всей красе: гордо раздуваются белые паруса, на реях снуют матросы, солдаты готовят к бою диковинные метательные орудия. Корабли пестрели разноцветными знаменами, над флагманом развевался императорский штандарт с изображением белого жеребца и личный герб Джамиля — рогатый бык. Не все корабли были чужеземными: в разгорающемся свете зари глаза Ретии разглядели гербы бесчисленных островов. Милос и Киклады, богатый сокровищами Темлос, окруженные морями царства Криос и Герпелон, издревле хранившие верность Ярчайшему Богу Оракула. Прибыли копейщики из Микены, гоплиты из Занта в бронзовых доспехах, смуглокожие женщины-воительницы из далекого Аргуса, где земля произрастает драконами, а мыши летают на крыльях. Позади военных кораблей на волнах покачивалась флотилия мирных судов — рыбаки, ловцы кальмаров, ныряльщики за жемчугом тоже встали на защиту Острова.

На бегу Ретия радостно улыбалась, ветер развевал ее тунику, гудела тетива висящего за спиной лука. В Порту люди высыпали на крыши, бежали к гавани. Еле слышно доносились торжествующие крики, лязг металла — это жители вытаскивали на берег тяжелые цепи, преграждавшие путь кораблям.

Запыхавшись, Ретия с разбегу налетела на Джамиля. Жемчужный Принц ликовал.

— Смотри, пресветлая, мой народ пришел за мной! — воскликнул он, указывая в море. — Теперь мы прогоним Ингельда и его варваров! — Но Ретия заглянула через его плечо, и ее радость угасла.

— Тогда пусть поторопятся, — ответила она.

Северяне уже высадились на Остров. Остатки войска Шакала отступали под неистовым натиском. Священный берег был усыпан мертвыми телами.

Джамиль развернул девушку лицом к себе.

— Я пойду к своему флоту. А ты, пресветлая, построй слонов в боевой порядок и поставь защищать подножие дороги. Все остальные — рабы, воры, Девятеро — пусть уходят в Храм и забаррикадируются там.

Она рассмеялась. Ее беспричинное веселье озадачило его.

— Ты думаешь, я послушаюсь тебя, принц? Рабы, беженцы — да, о них я позабочусь. Но я встану на защиту Оракула, и все, кто остался от Девятерых, пойдут со мной.

Принц недоуменно воззрился на нее.

— Семь девушек? Изнеженные жрицы?

— Поверь, принц, мы умеем сражаться.

Он тяжело покачал головой.

— Это не люди, а звери, госпожа. Ваши жизни стоят дороже, чем…

— Чем что? Дыра в земле? Ты это хочешь сказать? — Ретия окинула его презрительным взглядом. — Может, для тебя — и дыра. Но для нас это — Оракул, уста, которыми говорит Бог. Это всё, что у нас есть, великий принц. И если потребуется, я умру, защищая его.

Он кивнул, резким движением положил руку на ее плечо, затем развернулся и ушел. Его слуги поспешили за господином.

С минуту Ретия, не шевелясь, стояла на ветру. Солнце поднялось выше; его лучи озарили Храм и людей, стекающихся туда. Под дыханием его тепла туман рассеялся, и глазам предстало море, полное кораблей.

Ретия обернулась, стала раздавать приказы. Подбежала Персида.

— Мы идем с тобой. Но что делать с Криссой?

Ретия горько рассмеялась.

— Приведи ее.

— Но…

— Приведи! Она одна из Девятерых. И умрет вместе с нами.

— Да, и еще новость. Пришла лодка. Только что из Порта. Причалила к потайной пристани. — Персида ушла, сзывая девушек.

Озадаченная Ретия поднялась на террасу и выглянула через балюстраду. Под обрывом покачивалась голубая рыбацкая лодчонка. До нее донесся плеск воды, шаги людей, вышедших из лодки, шорох почвы у них под ногами на козьей тропе.

Она украдкой достала из-за спины лук, положила стрелу, натянула тетиву. Прицелилась в самое узкое место тропы.