Вместе с огнем пришел цвет: теплая терракота, синие и желтые фрески. На вершине лестницы его приветствовала вытянутая фигура Царицы Дождя с широко распростертыми руками. В почтении он поднял лампу повыше, пламя затрепетало, и он, задохнувшись от ужаса, что оно погаснет, едва успел его прикрыть рукой.

Опять шорох, где-то впереди.

Он быстрым шагом свернул за угол и наткнулся на человека, который вышел из бокового туннеля, прикрывая рукой глаза.

— Погаси огонь, — сказал человек.

— Ни за что. — Голос Сетиса охрип от долгого молчания, но он, как всегда, старался держаться уверенно и не показывать, как обрадовала его неожиданная встреча. — Где они?

Креон подвел его к стене и отодвинул небольшую круглую заслонку, подвешенную на шарнирах.

— Вон там.

Сетис заглянул в глазок и увидел Ингельда. Он стоял посреди погребальной камеры, полной едкого дыма пылающих факелов, и пытался подсунуть острие меча в щель под крышкой саркофага. Потом приналег, крышка с грохотом опрокинулась на пол, взметнув облако пыли. Его люди мгновенно столпились вокруг погребения. Они выхватили из гроба священного скарабея, ожерелье с драгоценными камнями; развернули бинты, окутывавшие мумию, сняли золотую пектораль. До Сетиса доносились их приглушенные голоса.

— Как у них рука поднялась!

Рядом с ним кивнула Тень.

— Алчность побеждает любые страхи. — Креон обернулся к Сетису. — Но это не означает, что страхи уходят без следа.

В туннеле показались два огонька; они направлялись к Сетису. Один из них двигался повыше, другой пониже. Пламя выхватило из темноты светлые волосы Шакала, продолговатые глаза. У него за спиной Лис в сердцах сплюнул.

— А наш юноша-то все равно красавчик.

Кошка метнулась под ногами у Сетиса и скрылась в темноте.

— Почему вы задержались? — спросил он.

Креон отошел от потайного глазка.

— Пора. Мое войско в сборе.

— Войско? — переспросил Шакал.

— О да, повелитель воров. Отборные силы, исполненные мастерства и коварства. С ними мы пойдем в атаку.

Широкая небесная дорога, залитая синевой, изгибалась над морем. Далеко внизу мелкие острова складывались в архипелаги из атоллов и кораллов, вокруг скал и утесов голубели, изгибаясь полумесяцами, светлые лагуны. На некоторых островах виднелись крошечные домики.

Алексос радостно смеялся, вертясь под железной рукой Орфета, державшей его за плечо.

— Смотри, Орфет! Там, внизу, под нами весь мир!

Толстый музыкант обливался потом. Его взгляд был устремлен вперед. Он процедил сквозь стиснутые зубы:

— Поверю тебе на слово, дружище.

Вокруг них шелестели крылья, гулко завывали ветра. Над головами пролетели гуси; один из коней попытался схватить докучливых птиц зубами, но те увернулись и, презрительно гогоча, скрылись вдали.

Мирани сказала:

— Дорога вымощена чем-то твердым. По звуку — как стекло. — Копыта коней громко стучали по неведомой мостовой, высекали искры, яркие, как падающие звезды.

Аргелин намотал поводья на перчатку.

— Хватает тебе быстроты, чокнутый мальчишка?

— О да, генерал! Сказочно!

Орфет застонал.

В лучах заходящего солнца колесница сияла. Она была уже не сплетена из лозы, а переливалась золотом, поблескивая солнечными бликами. Сбруя блестела, словно усыпанная бриллиантами, черные бока коней лоснились от пота.

Перегнувшись через борт, Мирани увидела, что они опустились ближе к морю. В зеленой глубине двигалась стая китов; вокруг них резвились, выпрыгивая из воды, дельфины. Колесница спускалась всё ниже, и ее тень темным пятнышком бежала по воде. Русалки, выбравшиеся погреться на камни, испуганно соскользнули в воду. В какой-то момент в глубокой морской пучине Мирани разглядела целый затонувший город; посреди него высился накренившийся храм, дома были окутаны водорослями. Между гробницами плавали рыбы.

А небо впереди полыхало алым пламенем.

— Наверное, она знает, что мы приближаемся, — в тревоге проговорила Мирани.

— Ну и пусть знает, — крикнул Аргелин. — Я повторю это в лицо всем ветрам! Слушай, Женщина Дождя! Аргелин идет! И ты ничего не сможешь мне сделать! Слышишь меня?

Далеко впереди, словно отвечая ему, в толще закатных облаков сверкнула молния.

— Чертов дурень, — проворчал Орфет.

— Ничего там нету. — Ингельд с мечом в руке обернулся, обвел взглядом погребальную камеру с сокровищами. — Всего лишь подземный сквозняк. Почва оседает.