– Что ты делал во время сеанса?
– задала она новый вопрос.

– Я был.., на сцене. Мама собирала у зрителей личные вещи. Отец подходил ко мне, и мы... Я притворялся, что по этим предметам рассказываю об их хозяевах то, чего я просто не мог знать.

– Притворялся?

Он растерянно заморгал.

– Может быть, и нет. Странно... Но я почти ничего не помню.

– Твое ясновидение не было трюком. Все происходило по-настоящему. Твои родители вообще решили заняться этим делом только потому, что открыли в тебе удивительные способности.

Пальцы Джима прикоснулись к обложке "Черной мельницы".

– Но...

– Что - но?

– Во всей этой истории есть столько неприятного...

– Само собой. Но я рада, что мы наконец приближаемся к разгадке.

На лице Джима снова появилась тень.

– Пойдем, Холли.

Не желая видеть, как он опять соскальзывает в пропасть черной меланхолии, Холли порывисто встала и, взяв книгу, направилась к столу библиотекаря.

Веселая миссис Глинн склонилась над большим листом ватмана. Перед ней россыпью лежали цветные карандаши и фломастеры. Библиотекарша рисовала симпатичных мальчишек и девчонок, одетых астронавтами, моряками, акробатами и путешественниками. Поверх листа тянулась сделанная карандашом и еще не раскрашенная надпись: "Ребята и приключения, добро пожаловать в библиотеку. Посторонним вход воспрещен".

– Замечательно, - искренне сказала Холли, указывая на красочный плакат.
– Вы настоящая художница.

– Все какая-то отдушина, а то постоянно тянет в бар.
– Лицо женщины озарилось улыбкой, которая сразу сказала Холли, почему дети в восторге от Элоизы Глинн.

– Мой жених столько о вас рассказывал. Прошло двадцать пять лет, вы, наверное, его не вспомните.

Миссис Глинн с любопытством посмотрела на Джима.

– Я - Джим Айренхарт, миссис Глинн, - не выдержал он.

– Ну конечно же, конечно, помню!
– Она быстро поднялась со своего места и обняла Джима. Затем, отстранившись, обернулась к Холли:

– Значит, вы выходите замуж за нашего Джима? Я так за вас рада! С тех пор как я сюда пришла, много воды утекло и, хотя городок наш небольшой, не стану сочинять, что помню всех мальчишек, которые здесь побывали. Но Джима помню очень хорошо. Он был у нас особенный, не такой, как все.

Холли снова выслушала историю об увлечении Джима фантастикой, о том, каким тихим он был, когда впервые приехал в город, и как совершенно ушел в себя после внезапной смерти бабушки.

Холли сразу ухватилась за последнюю фразу.

– Видите ли, миссис Глинн, Джим привез меня сюда, чтобы показать ферму. Возможно, мы решим остаться, по крайней мере на какое-то время...

– Наш городок гораздо лучше, чем можно подумать, - убежденно сказала миссис Глинн.
– Уверена, вам у нас понравится. Знаете что, давайте я вам выпишу читательские билеты!
– Она села за стол и открыла ящик с чистыми бланками.

Видя, что библиотекарша достала два билета и приготовилась писать, Холли осторожно сказала:

– Понимаете, дело в том, что.., с этим местом связано столько тяжелых воспоминаний.., и прежде всего смерть Лены...

– Когда она умерла, мне было всего десять, может, около одиннадцати, и я как бы заставил себя забыть о том, что случилось. Так вышло, что я совсем не помню подробностей ее смерти. Может быть, вы сумели бы - Холли подумала, что, пожалуй, недооценила способности Джима и из него еще может выйти вполне приличный репортер.

– Ну, насчет подробностей я и сама мало что могу добавить. Думаю, одному Богу известно, что она делала ночью на старой мельнице. Твой дед говорил, Лена любила там отдыхать. Место тихое, прохладное, есть где повязать, подумать. В то время мельница еще не превратилась в такую развалину, как сегодня. Однако, конечно, странно, что она вздумала вязать в два часа ночи.

Слова библиотекарши полностью подтверждали предположения Холли: ее сон действительно проекция воспоминаний Джима. Она поежилась и, почувствовав, как к горлу подкатывает тошнота, сглотнула слюну. Элоиза Глинн не знает, что на мельнице Лена была не одна.

Там находился Джим.

Холли обернулась и поразилась происшедшей в нем перемене: лицо Джима превратилось в безжизненную маску. Его даже нельзя было назвать бледным, оно стало серым, как небо на улице.

Миссис Глинн попросила у Холли водительское удостоверение, чтобы заполнить карточку читателя, и та, сама не зная зачем, протянула ей права.

– Я думаю, именно книги помогли тебе пережить самое трудное время, Джим. Ты читал их запоем. Глотал одну за другой, точно таблетки от головной боли.
– Она вернула Холли права и читательский билет.
– Джим был удивительным ребенком. Он полностью погружался в мир фантазий, и вымысел становился для него реальностью.

Чистая правда, подумала Холли.

– Когда он впервые приехал в наш город и я услышала, что Джим никогда не учился в настоящей школе, то подумала: "Бедный ребенок! Чему его могли научить родители, если они только и делали, что ездили по свету да выступали в ночных клубах..."