Шрифт:
– Боже мой, так оно и есть, - ответил Джим, потрясенный мыслью, что забыл события, случившиеся всего четыре года назад. Холли обогнала медленно ползущий грузовик и прибавила скорость. Джим путано поведал ей о том, что ему удалось вспомнить.
– Как я мог? Как вышло, что я заново переписал прошлое, потому что правда меня не устраивала?
– Самозащита?
– повторила Холли произнесенные ранее слова. Она снова пошла на обгон.
– Могу поспорить, у тебя в памяти сохранилась масса воспоминаний о работе в школе, об учениках и учителях...
Холли не ошиблась. Стоило ему захотеть - и перед его мысленным взором проходили картины школьной жизни, такие четкие и живые, что казалось, он только вчера вышел из двери класса.
– ..та жизнь не таила в себе угрозы, была спокойной, осмысленной. Единственное, что ты стараешься забыть, спрятать в самые дальние закоулки памяти, - это воспоминания о смерти родителей и бабушки, о годах, проведенных в Нью-Свенборге. По этой же причине ты не хочешь помнить что-либо связанное с Генри Айренхартом.
Небо прижалось к земле.
Из-за туч вынырнула стая черных птиц. Теперь их стало больше, чем он видел на кладбище. Они летели вслед за машиной, точно мрачный эскорт, сопровождающий их в Солванг.
Джим вспомнил кошмарный сон, который ему привиделся перед поездкой в Портленд, где он спас Билли Дженкинса и встретил Холли: стая гигантских черных птиц кружилась над ним с пронзительным клекотом и неистовым хлопаньем крыльев, а он бежал, пытаясь спастись от кривых, острых, как скальпель, клювов.
– Самое худшее впереди, - сказал он Холли.
– Почему ты так решил?
– Не знаю.
– Хочешь сказать, что самое худшее нас ждет в "Светлом Приюте"?
В холодных волнах хмурого неба, распластав огромные крылья, парили черные птицы.
Сам не зная, что он имеет в виду, Джим ответил:
– Приближается что-то очень страшное.
Глава 2
"Светлый Приют" оказался большим одноэтажным зданием, расположенным на окраине Солванга. В архитектуре приюта не прослеживалось никаких следов датского влияния. Обычный типовой проект: бетонная кровля, оштукатуренные стены. Все просто, без излишеств, но в прекрасном состоянии. Живые изгороди и лужок тщательно подстрижены, на бетонных дорожках ни единой соринки.
Место понравилось Холли с первого взгляда. Она живо представила, как поселится здесь, когда ей стукнет восемьдесят, станет целые дни просиживать перед телевизором и играть в шашки с другими старушенциями. Тихо, спокойно, никаких проблем. Разве что вспомнить утром, куда перед сном засунула вставную челюсть.
Они вошли в просторный чистый коридор, покрытый желтым линолеумом. В отличие от множества других домов престарелых в воздухе не чувствовалось ни тяжелого запаха немытого тела, ни густого аромата аэрозоля, призванного его замаскировать. Они проходили мимо больших светлых комнат с видом на сад. Некоторые пациенты лежали в кроватях или сидели в креслах с отсутствующим видом, но это были тяжелобольные, для которых окружающий мир уже перестал существовать. Все остальные обитатели "Светлого Приюта" выглядели вполне счастливыми, и из глубины комнат то и дело доносился смех, который нечасто услышишь в подобных местах.
По словам дежурной медсестры, Генри Айренхарт находился в доме престарелых более четырех лет.
Они зашли в административный отдел и познакомились с местным администратором миссис Дэнфорт. Та оказалась полной, чуточку самодовольной женщиной, напомнившей Холли жену преуспевающего священника. Она не совсем поняла, зачем посетители хотят проверить то, что им и без того известно, но, покопавшись в своих записях, сообщила: ежемесячные счета за содержание Генри Айренхарта регулярно оплачиваются Джеймсом Айренхартом из Лагуна-Нигель.
– Я рада, что вы наконец приехали. Надеюсь, вам у нас понравится, - сказала миссис Дэнфорт Джиму. В ее словах угадывался мягкий укор, и в то же время чувствовалось, что она не хочет обидеть невнимательного внука.
Выйдя из кабинета миссис Дэнфорт, они остановились в вестибюле в стороне от инвалидных колясок и снующих по коридору сиделок.
– Послушай, давай зайдем к нему в другой раз, - упрямо сказал Джим.
– Не сегодня.
У меня все внутри переворачивается, как подумаю, что он... Я боюсь его, Холли.
– Почему?
– Не знаю.
Взгляд Джима выражал такое отчаяние и панический страх, что она не выдержала и опустила глаза.
– Когда ты был маленький, он к тебе плохо относился?
– Нет, не думаю.
– Он напряг память, но безуспешно.
– Не знаю.
Боясь оставлять Джима одного, Холли предложила идти к деду вместе, но он настоял, чтобы она пошла первой.
– Постарайся разузнать побольше. Чтобы, когда я приду, мы могли не задерживаться дольше чем нужно.., если беседа окажется не слишком приятной. Пожалуйста, подготовь его к встрече со мной, Холли.