Только отец имел право взять на руки бедного ребенка. Но отец был мертв.

Джим поднялся с коленей, отступил от кровати. Спиной открыл дверь и вышел из спальни.

Девочка билась в истерике, уворачиваясь от рук матери. Она была в шоке и не узнавала родных любящих рук. Потом резко умолкла и бросилась в объятия матери. Лиза, прижав голову дочери к груди, гладила девочку по волосам, шептала что-то ласковое, успокаивающее.

Кондиционер не работал с тех пор, как убийцы вышли из фургона и направились к перевернутому "Камаро". В спальне сгущалась духота. Пахло прокисшим пивом и потом. От черных пятен на ковре поднимался отвратительный запах высохшей крови.

– Пойдемте отсюда.

Лиза казалась хрупкой, но она легко, как перышко, подняла дочь и шагнула к двери.

– Постарайтесь, чтобы она не смотрела влево. Там у двери лежит один из них. Зрелище не из приятных.

Женщина кивнула, благодарная за предупреждение.

Джим хотел последовать за ней, но взгляд его упал на полки шкафчика, заставленные видеокассетами. Длинная вереница белых этикеток с названиями самодельных фильмов. Одни имена: "Синди", "Тифани", "Джой", "Сисси", "Томми", "Кейвин". На двух кассетах чернела надпись "Салли", на трех - "Венди". Имена. Много имен. Более тридцати. Джим знал, что перед ним, и все-таки верить в это не хотелось. Память о преступлениях. Садизм. Жертвы. В нем клокотала черная горькая ярость. Лиза вышла наружу, и Джим присоединился к ней. Над их головами висело ослепительное солнце пустыни.

Лиза и Сузи, освещенные золотыми лучами солнца, стояли возле фургона на обочине шоссе. Девочка прильнула к матери, спрятав голову у нее на груди. Крохотные блики света струились по их лицам, переливаясь и искрясь в соломенных кудрях. Как лампа в витрине ювелира придает магический блеск разложенным на бархате изумрудам, так солнечный свет подчеркивал красоту огромных лучистых глаз и удивительную прозрачность кожи. Глядя на светлые лица женщины и ребенка, трудно было поверить, что в их жизнь вторглась тьма, непроглядная и черная, как ночь, которая спускается в мир после наступления сумерек.

Их присутствие было невыносимо. Они напоминали о человеке, чью смерть не удалось предотвратить. Сердце сжималось от горя. Джим страдал от невыносимой боли, сильной и мучительной, какую причиняет настоящая физическая рана.

Ключом из связки, найденной в кабине фургона, Джим открыл замок, опустил железную скобу и снял мотоцикл. Оглядел потертый "харлей-дэвидсон". Специальная модель для езды по бездорожью: карбюратор на 1340 кубических сантиметров, V-образный двигатель, пятискоростная коробка передач, соединенная с задним колесом приводным ремнем, а не цепью.

Ему приходилось ездить на мотоциклах помощнее и покрасивее, но он остался доволен результатами осмотра. "Харлей" - хорошая, надежная машина, а для его целей нужна не красота, а скорость и простота в обращении.

Увидев, что Джим снимает и осматривает мотоцикл, Лиза встревожилась.

– Здесь нет места для троих.

– Да, конечно, только для меня.

– Пожалуйста, не оставляйте нас одних!

– Вас заберут прежде, чем я уеду.

Вдали показалась машина. Трое пассажиров прильнули к окнам. Водитель прибавил газу, и автомобиль скрылся из виду.

– Все едут мимо, - горестно заметила Лиза.

– Кто-нибудь остановится. Я подожду. После короткого молчания она сказала:

– Я боюсь ехать с незнакомыми людьми.

– Мы увидим, кто остановится. Джим заметил, что женщина протестующе качнула головой, и поспешил ее успокоить:

– Я узнаю, можно ли им доверять.

– Я не...
– Голос Лизы сорвался на крик; она замолчала, приходя в себя.
– Я никому не верю.

– Хороших людей много. Гораздо больше, чем плохих. Во всяком случае, когда кто-нибудь остановится, я сразу узнаю, чего он стоит.

– Но как? Как вы это сделаете?

– Я увижу.

Большего Джим сказать не мог, как, впрочем, не мог объяснить и то, как узнал, что в этой Богом забытой пустыне нуждаются в его помощи.

Он оседлал мотоцикл, нажал кнопку стартера. "Харлей" послушно завелся. Джим погонял его вхолостую и заглушил двигатель.

– Кто вы?
– спросила женщина.

– К сожалению, не могу вам это сказать.

– Но почему?

– Газетчики приложат все усилия, чтобы сделать из этого случая сенсацию - И что?

– Мои фотографии появятся на каждом углу, а я не люблю лишнего шума.

Джим снял поясной ремень и привязал дробовик к багажнику мотоцикла.

Лиза сказала дрожащим от волнения голосом:

– Мы вам стольким обязаны.

Ее голос разрывал сердце. Он посмотрел на нее, потом на Сузи. Девочка тесно прижалась к матери, обхватив ее тонкими руками. Она не слушала, о чем разговаривали взрослые. Смотрела вдаль пустым, отсутствующим взглядом, думая о чем-то своем. Джим увидел ее руку, прокушенную до крови, и перевел взгляд на мотоцикл.