Самолет сильно тряхнуло, словно он угодил в выбоину на воздушной дороге. Джим ухватился за спинку сиденья, чтобы не упасть. Нет, это пока еще не тот удар, которого он ждет.

Стюардессы и стюарды готовили подносы с завтраком в служебном отсеке. Среди них были люди самого разного возраста: некоторым было по двадцать, а большинству уже за пятьдесят.

Джим подошел к самой старшей из них. Надпись на ее униформе сообщила, что стюардессу зовут Ивлин.

– Мне нужно поговорить с командиром.
– Хотя до ближайших пассажиров было довольно далеко, Джим старался говорить тихим голосом.

Если Ивлин и удивилась, услышав его просьбу, она этого никак не показала. На ее лице появилась натренированная улыбка:

– Прошу прощения, но это невозможно. Если вы скажете, в чем дело, я уверена, что смогу вам помочь.

– Послушайте, я был в туалете и услышал подозрительный шум, - солгал он.
– Что-то неладно с двигателем.

Улыбка стюардессы стала шире, но в ней чувствовалась натянутость. Тон ее голоса изменился, точно она переключилась на режим успокоения чересчур нервных пассажиров.

– Видите ли, это совершенно нормальное явление. Во время полета звук двигателей может варьироваться в зависимости от изменения скорости.

– Я это знаю.

Он постарался придать своему голосу уверенность и рассудительность: необходимо, чтобы она его выслушала.

– Я много летал. На этот раз что-то не так. Я работаю в фирме "Макдоннелл-Дуглас" и разбираюсь в двигателях. Мы разработали и построили "ДС-10". Я знаю этот самолет. Звук, который я слышал, не похож на обычный.

Ее улыбка исчезла. Скорее всего она не восприняла всерьез его предупреждение, а просто пришла к выводу, что ей попался на редкость изобретательный пассажир.

Ее коллеги перестали возиться с завтраком и молча уставились на Джима, очевидно, прикидывая, чем закончится эта история.

– Видите ли, полет проходит нормально.

Вот только воздушные ямы...
– осторожно сказала Ивлин.

Неисправен хвостовой двигатель, - перебил ее Джим. Это не было ложью. Наступил знакомый момент истины, и он произносил слова, которые рождались вне его сознания.
– Винт пошел вразнос. Оторвутся лопасти - еще полбеды. Но один Бог знает, что будет, если весь винт разлетится вдребезги.

Эти слова отличались от обычных выдумок чересчур нервных пассажиров, и стюардессы слушали его если не с уважением, то, по крайней мере, с мрачной задумчивостью.

– Все нормально, - сказала Ивлин- Даже если мы и потеряем один двигатель, то долетим на двух оставшихся.

Джим пришел в возбуждение, высшая сила, управляющая его действиями, наконец решила помочь ему убедить этих людей. Может быть, еще можно что-то сделать, чтобы спасти всех, кто есть в самолете.

Он снова услышал свой голос, по-прежнему спокойный и уверенный.

– Этот двигатель - настоящий монстр! Если он взорвется, это будет как взрыв бомбы. Лопнут компрессоры. Все эти тридцать восемь титановых лопастей, крепление винта, даже части ротора взорвутся и, словно шрапнель, изрешетят хвост самолета. Рули высоты, стабилизаторы - все разнесет в клочья... Может случиться так, что от хвоста вообще ничего не останется.

Одна из стюардесс заметила:

– Может, все-таки стоит сказать командиру?

Ивлин не стала возражать.

– Я знаю эти двигатели, - продолжал Джим, - и могу объяснить командиру, в чем дело. Необязательно идти в кабину, я могу поговорить с ним по селектору.

– Вы работаете в "Макдоннелл-Дуглас"?
– спросила Ивлин.

– Совершенно верно. Инженером. Уже двенадцать лет, - солгал он.

Похоже, стюардесса сильно усомнилась в мудрости заученных стандартных ответов, еще немного - и она сдастся. В нем вспыхнула надежда.

– Скажите командиру: пусть заглушит двигатель номер два. Мы дотянем на первом и третьем и спасемся.

Ивлин переглянулась с другими стюардессами, и некоторые из них кивнули:

– Не будет ничего плохого, если...

– Быстрее!
– взволнованно сказал Джим.
– У нас мало времени.

Он последовал за Ивлин, которая вышла из служебного отсека и направилась по правому проходу в отделение экономического класса.

Самолет содрогнулся от взрыва.

Ивлин швырнуло на пол. Джим качнулся и, чтобы не упасть на женщину, ухватился за спинку кресла, но не рассчитал усилия, повалился на одного из пассажиров и после еще одного толчка скатился в проход между рядами.

За спиной с лязгом посыпались подносы. Раздались удивленные и встревоженные восклицания и чей-то короткий визг. Джим попытался подняться, но в этот момент нос самолета накренился и они стали стремительно терять высоту.