– Не успело разгореться, - сказал Джим.
– Погибло не больше десяти акров. Здешние пожарные свое дело знают. Чуть задымилось - они уже тут как тут. Кроме того, есть группа добровольцев в городе, станция Департамента лесного хозяйства и наблюдательные посты. Живя здесь, все время помнишь об опасности и спустя какое-то время понимаешь, что с нею можно бороться.

Уверенный голос Джима и то обстоятельство, что он прожил в этих краях семь или восемь лет, поколебали опасения Холли. Однако даже после того, как они миновали место пожара и перестали чувствовать запах гари, у нее в голове продолжал вертеться образ огромной ночной долины, полыхающей в огне. Она представляла оранжево-красные вихри пламени, которые, извиваясь, точно торнадо, пожирают все живое на своем пути.

– Ферма Айренхартов, - сказал Джим, и она вздрогнула, очнувшись от своих мыслей.

Машина замедлила ход. Холли приникла к стеклу.

Футах в ста от дороги позади сухого лужка стоял простой, но уютный дом с красной крышей и широким крыльцом. Можно было подумать, что его сняли с фундамента и перенесли в Калифорнию со Среднего Запада, где в штатах Кукурузного Пояса встречаются тысячи похожих домиков. Слева от дома виднелась красная крыша небольшого сарая с потемневшим от времени флюгером в форме повозки, запряженной лошадью.

За сараем был пруд, позади которого высилось самое заметное здание на ферме - ветряная мельница.

Джим поставил "Форд" между домом и сараем и, словно подчиняясь невидимой силе, вышел из машины. Он не ожидал, что вид старой фермы так сильно на него подействует. Кровь прихлынула к щекам, появилось ощущение пустоты под ложечкой. После духоты машины, в которой было жарко, несмотря на включенный кондиционер, Джим жадно вдохнул свежий воздух. Почувствовав внезапную слабость, он приказал себе успокоиться.

Он взглянул на слепые окна дома и ощутил лишь сладкое томление в груди. Со временем оно могло бы перерасти в тревожную грусть или даже отчаяние, но сейчас он остался спокоен, а когда отвернулся от дома, у него не возникло бессознательного желания оглянуться.

Вид сарая тоже не вызвал в нем особого трепета, но, когда Джим перевел взгляд на известняковый конус мельницы, ему показалось, что он сам превращается в камень, подобно несчастным, увидевшим лицо горгоны Медузы.

Джим прочел миф о Медузе много лет назад в одной из книг, которые давала ему миссис Глинн. В те дни он всем сердцем желал повстречать женщину со змеиными волосами и стать бесчувственным камнем...

– Джим!
– окликнула его Холли с противоположной стороны машины.
– С тобой все в порядке?

Помещения мельницы, особенно первый этаж, имели очень высокие потолки, и ее двухэтажное здание не уступало по высоте четырехэтажному дому. Однако Джиму показалось, что над ним навис огромный каменный небоскреб. Некогда светлые стены потемнели от времени, а шероховатости и выбоины в камне цепко оплел густой плющ, корни которого питал соседний пруд. Его зеленые ветви вились по всей стене заброшенного здания, закрывая узкое окно первого этажа и тяжелую деревянную дверь. Длинные широкие крылья мельницы, которые прогнили и местами потрескались, застыли намертво, но не в, форме распятия, а крест-накрест, как буква "икс". С тех пор как он был здесь в последний раз, их деревянные лопасти пришли в еще большую негодность. Даже в ярком дневном свете мельница казалась огромным страшным пугалом, распростершим над землей тонкие руки скелета.

– Джим!
– Холли дотронулась до его плеча. Он вздрогнул и отдернул руку, как будто впервые ее увидел. На какой-то миг ему показалось, что перед ним лицо давно умершей...

Но наваждение сразу прошло. Перед ним Холли, и она совсем не похожа на женщину из сна.

– С тобой все в порядке?
– повторила она свой вопрос.

– Да, конечно.., просто все здесь напоминает о прошлом.

Джим испытал благодарность к ней за то, что она отвлекла его внимание от мельницы, указав на дом со словами:

– Тебе было хорошо здесь?

– Лена и Генри Айренхарты были замечательными людьми. Они взяли меня к себе, и это принесло им много страданий.

– Страданий?
– удивилась Холли. Он понял, что употребил слишком сильное слово, и удивился, что оно сорвалось у него с языка.

– Я имел в виду, что они многим пожертвовали, когда взяли меня к себе.

– Взять на воспитание десятилетнего мальчика - дело нелегкое, - сказала Холли.
– Но не думаю, что это было жертвой с их стороны, если, конечно, ты все время не требовал икру и шампанское.

– После того, что случилось с родителями, я был в очень плохом состоянии. Ушел в себя, ни с кем не хотел разговаривать. Они потратили много усилий, времени.., чтобы вернуть меня к.., жизни.

– Кто здесь сейчас живет?

– Никто.

– Но ты же сказал, бабушка с дедушкой умерли пять лет назад?

– Ферму не продали. Не нашлось покупателей.

– И чья она сейчас?

– Моя. Перешла по наследству.

Холли озадаченно посмотрела на ферму.

– Странно. Дом очень милый. Если полить лужок, выполоть сорняки, здесь будет чудесное место. Почему ферму так трудно продать?