— Где Урсула?! — закричал Павлов.

Урхан попросил его не волноваться и поберечь свое здоровье. Далее, из его слов следовало, что Урсула, Чикохан и Меликхан отправились в погоню за двумя пленными, которые смогли отодрать с пола две доски и сбежали со стоянки. Третий пленный, а, точнее говоря, пленница, застряла в проделанном лазе, и ее с трудом удалось вытащить. Павлов догадался, что Урхан говорит о Даше, которой, по-видимому, не позволила сбежать ширина ее бедер. Подойдя к амбару, он заглянул в узкое оконце и позвал ее по имени. Девушка перестала всхлипывать и притихла. Тогда он, забыв о конспирации, он обратился к ней по-русски:

— Даша, не бойся. Покажи свое личико и расскажи, что случилось.

Девушка высунулась из окошка и стала просить у него прощение за безрассудное поведение своих товарищей, которые решились на побег, не зная местности и не имея никакого оружия, кроме перочинного ножика.

— Вы ведь не убьете их, если поймаете? — с надеждой в голосе спросила она его.

— Я постараюсь сделать все возможное для того, чтобы они остались живы, — пообещал ей Павлов.

На этом их разговор закончился, и Даша вернулась на свою лежанку из кедрового лыка и обрезков шкур, не зная, что ей и думать в связи с тем, что странный абориген заговорил с ней по-русски. И тут она вспомнила о том, что ровно сутки тому назад она уже его видела. От этого на душе ее стало гораздо легче, и она принялась горячо молиться за своих товарищей, чтобы с ними ничего плохого не случилось.

Урсула и сыновья Урхана вернулись ни с чем. Пленных они уже почти нагнали, но те, обнаружив за собой погоню, бросились в реку и быстро поплыли на противоположный берег. Обсудив ситуацию, Павлов и Урсула пришли к выводу о том, что даже в случае, если бы пленных удалось вернуть на стоянку, им пришлось бы и дальше пробираться вдоль берега по звериной тропе, так как в две легкие каркасные лодки восемь взрослых людей не помещались. Теперь же можно было продолжать путь по воде, что, учитывая болезненное состояние Павлова, было весьма кстати. О том, что будут делать и куда направятся Виктор и Настя, Павлову и Урсуле не хотелось думать. Оставалось лишь надеяться на то, что они не попадут в лапы медведя или в пасть тигра, а, рано или поздно, выйдут к людям и получат кров, пищу и одежду.

Урсула выпустила Дашу из амбара и жестами объяснила ей, что она свободна и может отправляться на все четыре стороны. С Дашей, когда она поняла, что ее хотят оставить в таежной глухомани одну, случилась истерика. Ползая перед Урсулой на коленях, она умоляла взять ее с собой и обещала вести себя послушно.

После легкого завтрака путешественники отправились в путь, и еще до полудня по сравнительно чистой воде достигли Припяти. Урхан находился в одной лодке с Урсулой и Павловым, а его сыновья везли на своей лодке Дашу, которая, как и Павлов, без весла, сидела на корме в качестве пассажира. Покидая зимний промысловый лагерь, они залили костер водой и оставили на видном месте трофейный бронзовый нож, привязав к его рукоятке кожаный мешочек с солью, — на тот случай, если бежавшие пленники захотят вернуться назад.

За то время, пока они на лодках шли вниз по реке Лопарь, Павлов и Урсула почти договорились о том, что они расскажут своим соплеменникам относительно выполненного ими боевого задания. Царица хунхузская, что там не говори, погибла от стрелы, выпущенной из арбалета Толемей-хана, следовательно, это — заслуга Павлова.

О метаморфозах, которые произошли с хунхузами и их рабами, они решили пока ничего не говорить, ограничившись констатацией факта: у противника началась паника, которой воспользовались Урхан и его сыновья. Павлов очень хотел приплести к джурджени и Дашу, чтобы выдать ее за бежавшую из плена рабыню, но Урсула была категорически против такого вранья, поскольку ей очень не хотелось отказывать себе в совершенном ею подвиге: — в метком выстреле из лука, поразившем пришельца, угрожавшего их жизни и тяжело ранившего ее милого друга.

— Что будет с Дашей? — поинтересовался Павлов у Урсулы.

— Это решит Совет старейшин, но, я полагаю, ничего хорошего. В лучшем случае ее продадут в рабство; в худшем — утопят, — огорчила Павлова его напарница.

— Жалко ее очень! Давай придумаем, как спасти ей жизнь! — жалобно попросил Павлов.

— Хорошо, пусть она будет сбежавшей от хунхузов пленницей, но ее придется переодеть в нормальную одежду, а ту, которая на ней есть, придется спрятать или уничтожить, — пошла на уступку Урсула, которой, честно говоря, девушка из племени небесных пришельцев очень понравилась.

Они остановились на большой привал на каменистом мысу неподалеку от впадения реки Лопарь в реку Припять. На этом месте с незапамятных времен располагался орландский блокпост. Наводнение скрыло его под водой, но река, наконец, начала возвращаться в свое прежнее русло, и на поверхность выступили бревенчатый частокол и пятиметровая сторожевая вышка. К ней-то наши путешественники и причалили. Урсула забралась на вышку и с удовлетворением обнаружила на верхней площадке выдержавший удар стихии очаг, а в нем относительно сухие дрова для сигнального костра.

С помощью кремня и огнива Урсула запалила бересту и хворост, которые она предусмотрительно забрала с предыдущей стоянки, и вскоре на вышке разгорелся, а потом задымил костер, сигнализируя о том, что орландов ждут важные новости. Дым от сигнального костра заметили часовые на сторожевой площадке на Верблюжьей горе, и сообщили об этом Центуриону. Агата распорядилась приготовить ладью, посадив в нее за весла отделение старших учениц, и отправила вестового к Верховному вождю Гонорию с просьбой, не мешкая, прибыть к Верблюжьей горе.