Но вообще-то я мечтательная и взрывная — вот и все, что есть во мне примечательного. И сегодня у меня день рождения. Мне исполнилось шестнадцать. Спасибо, вы очень любезны, но автографов не будет. Вполне взрослая, чтобы водить машину по доверенности, если таковая имеется, а у меня она появится в следующем семестре. Я работаю официанткой в «Земле Обетованной». Работа, которая являет мне мир с наихудшей стороны. Она делает меня человеконенавистницей. Мне хочется удавить всех этих неряшливых скотин, которые подзывают тебя щелчком пальцев и опрокидывают кофе. Вот почему я пялюсь в пространство. Чтобы успокоиться, заснуть, проснуться, помолиться, пококетничать и поразмышлять. А главное, чтобы забыть о еде. Я довольно худая, но постоянно чувствую себя жирдяйкой.

Мне кажется, что потолок в моей комнате со всеми трещинами и неровностями в побелке — огромная астрологическая карта, тайным образом предсказывающая мое будущее. И вот сегодня она ясно приказывает мне к изучению родного братца. «Щи, — указывает мне вон та маленькая трещинка, что появилась за ночь, — иди же!» Она посылает мне это сообщение столь настойчиво, как если бы указывала пальцем.

Интересно. Ну что же, я подчиняюсь.

Мою комнату от комнаты Денниса отделяет ванная. Наши комнаты абсолютно одного размера, обе с видом на огромное грейпфрутовое дерево, которое каждую ночь стучится ветвями к нам в окна и советует нам никогда не терять бдительности. Мудрое старое дерево. Единственное отличие наших комнат — у нас обоих, кстати, висит тьма плакатов рок-групп — состоит в отсутствии этих особых отметин на потолке у Денниса. На его потолке нет ни единой трещинки — сплошная ровная, чистая поверхность. И в связи с этим у меня такое чувство, что и жизнь моего брата тоже будет такой — без сучка, без задоринки, гладкой, лишенной страхов и сомнений. Его уже ничего не беспокоит. По утрам он читает газету: убийства, внезапное наводнение, торнадо. Он переваривает все прочитанное, запивая чашечкой кофе. Без истерик и богохульства — единственного вокабуляра, который я уважаю. Только не подумайте, что я хочу сказать, будто он бесчувственный тип. Он — чудесный, и я очень его люблю. Такой сладенький мальчишечка.

Мне пора вставать.

С моей точки зрения, мне вовсе не нужна никакая одежда. Мне можно остаться голой хотя бы потому, что у меня сегодня день рождения. Но в доме прохладно, так что я надеваю свою униформу. Черный бюстгальтер, голубые трусики, черные джинсы, черную майку «Стерео-лаборатория», бордовые носки, черные «мартинсы». Похоронная процессия в лице одной-единственной девушки.

Вниз по ступенькам, встряхнуть городишко.

Деннис сидит на кухне. Застыл над тарелкой с омлетом. Чтение газет он уже закончил и теперь штудирует журнал «Мелоди Мейкер». Я взъерошиваю волосы у него на голове, душу, целую в шею, затем отпускаю, отхожу назад, застываю и чуть более официально, чем обычно: «Доброе утро, Деннис». Он на меня не смотрит.

И ничего не отвечает.

— Ты пойдешь сегодня в школу? — интересуюсь я.

Проходит какое-то время, неспешно. Но ничего не происходит. И это не потому, что я говорю слишком тихо. Просто он такой. Суперсосредоточенный. Притворяется, что ничего не слышит. Как будто у него со слухом не все в порядке. И в некотором роде это так. Он реагирует только на музыку. На музыку и «мужские» разговоры. Ему нравится болтать о тачках и девчонках с ребятами из его рок-группы. Зубодробительные гитарные соло, новый ударник-красавчик, басс-гитарист с лицом убийцы и певица с такими губищами, что на них впору совершать восхождение. Я привыкла к тому, что Деннис со мной не разговаривает. Так поступает большинство мужчин. Это древняя пытка: молчание, «я-тебя-не-замечаю»… пока ты не сдохнешь. Я не мазохистка, просто меня это правда не очень напрягает. Я точно знаю, что он все слышит и, без сомнения, любит меня.

— Деннис, у меня сегодня день рождения. Я так ждала его. Целых полгода. И вот он наступил, а я даже не знаю, чем заняться. Ты же знаешь, я — девчонка без выкрутасов. Угадай, что мне хотелось бы сделать! Прямо сейчас!

Деннис переворачивает страницу.

— Мне бы хотелось пробежаться вокруг дома. Наперегонки. Как мы любили. Помнишь? Ты всегда выигрывал. Так что давай просто пройдемся. Что скажешь?

Знаю, что все это звучит глупо. Даже для меня самой, а для Денниса и подавно. Но если подумать, то разве прогулка не может быть дикой и прикольной? В конце концов, у меня день рождения, и поэтому мои желания должны исполняться.

Но похоже, ни фига.

— А как насчет поцелуя? В щеку. Или в губы. Братский поцелуй в губы. На это-то ты для меня сподобишься? Ну, пожалуйста! Это все, чего я от тебя хочу. Тебе же это ничего не стоит. К тому же это займет всего секунду-другую. Я не ожидаю о тебя никаких фантастических девчоночьих подарков. Клянусь. Мне просто хочется получить что-то от сердца. Чтобы знать, что ты меня любишь и считаешь самой прикольной сестренкой во Вселенной.

Я знаю, что Деннис меня любит. Но приходится говорить это вслух, чтобы поверить. И когда я говорю, я чувствую, как мои брови и верхняя губа начинают движение по направлению друг к другу, искривляя мое лицо в гримасе подозрения. У меня случаются дни, когда я думаю только о том, какая я некрасивая и одинокая. И мне начинает казаться, что от меня людей тошнит. Неважно, сколько я получаю свидетельств обратного. Вот уже много недель мы с Деннисом обходимся без серьезных стычек. Учимся уважать друг друга, и у нас неплохо получается.

Деннис выглядит будто статуя из плоти. Может, мне взять зеркало и сунуть ему под нос, чтобы убедиться, что он дышит? Он продолжает читать. Для него я — настырная девчонка, лебезящая перед ним сестричка. Его лицо похоже на розовую губку, впитывающую в себя все последние сплетни мира музыки. Этим он живет. Что записывают местные коллективы? Распадутся ли на этот раз «Бридерз» навсегда? Слезла ли Ким Дил с героина? Я и сама это читаю. Для нас это многое значит.

Деннису восемнадцать. Он высокий, худой и бледный. У него длинный вздернутый нос, который смахивает на трамплин в небо. Волосы у него черные (у меня темно-каштановые), а глаза — зеленые (у меня светло-карие). Деннис играет на гитаре. Его группа называется «Буттафуоко». Деннис чувствует себя песчинкой в этом огромном мире, но мне он представляется гигантом в мире лилипутов. Для меня Деннис — как Питер О'Тул в «Лоренсе Аравийском».

Наши родители час назад уехали на работу. В их отсутствие я решила не отправлять себя сегодня в школу. Несмотря на то что друзья спели бы для меня, а кто-нибудь даже преподнес праздничный торт. Но все это мне неинтересно. Сегодня я занимаюсь на дому.

— А как насчет почесать мне спинку? Ты задолжал мне как минимум десять раз. Это был бы подходящий подарок с твоей стороны. Я сниму одежду, и ты сделаешь мне массаж. Сейчас только сбегаю наверх за маслом.

Он переворачивает страницу своего журнала и вонзает вилку в кусок омлета, который, вот удивительно, все еще не съеден. Маленький желтенький кусочек отделяется от общей массы. Он подносит его к своей щеке и замирает в этом положении. Он занят чтением. Я прикуриваю сигарету и выкидываю спичку в раковину.