Я был спокоен и невозмутимо созерцал, как подкрашенная фекалиями вода растекается по кафельному полу. Когда эта темная жижа начала подступать к моим ногам, я вспрыгнул на приступочку, снял носки, закатал свои пижамные штаны в сине-белую полоску и начал ждать окончания потопа. Мимо профланировал очень знакомый виноградный лист — вернее, его фрагмент. Все, что мы поглощаем, так или иначе возвращается в мир… Тут я совершил свою первую ошибку: удрал с приступки, наступил босой ногой в трясину и нажал на слив во второй раз. Еще несколько галлонов воды вылилось на пол и потекло вниз — в прихожую, в мой кабинет и в рабочий бокс моей спутницы жизни. Настало время предпринимать спасательные меры…

Ничто так не рассеивает меланхолию и не побуждает к решительным действиям, как цунами из дерьма, обрушившееся на твое жилище… Ты хватаешь ведро со шваброй и принимаешься за работу. Швабра возмущена подобным обращением. «Кто? Я? — говорит она. — Уволь. Ничем не могу помочь». Но выбора нет. Ты начинаешь с ванной, где, собственно, и произошла трагедия, трешь, трешь, трешь. Через пару минут швабра слетает с каркаса, так что ты хватаешь самые старые, самые вытертые пляжные полотенца и продолжаешь свои экзерсисы. Полтора часа упорной работы проходят как одна минута.

К тому времени, как возвращается твоя девушка, ты обретаешься в кухне. Кухня практически не задета фекальной атакой, но тобою уже овладела мания чистоты. Ты просто не можешь остановиться. Самое наималейшее пятно становится твоим личным врагом. Тереть, тереть и тереть — только так можно заставить противника исчезнуть с лица земли!

Твоя девушка выглядит еще более привлекательно, чем утром. Особенно если глянуть на нее с твоего ракурса: ты стоишь на карачках посреди кухни с разинутым ртом и обрывком растерзанной губки в руке. Ты уже успел сродниться с этой несчастной губкой. Она вкалывала. Она сделала все, что могла — и оставалась с тобой до конца. Не так уж много губок способны на подобный подвиг. Ты поцеловал бы ее, если б вы были наедине…

— Наводишь порядок? — говорит твоя девушка. — Как это мило.

— Я и рад был бы сказать, что просто навожу порядок, — отвечаешь ты странным голосом, — но все немного сложнее. Видишь ли… произошло нечто ужасное.

— Это что же? — спрашивает твоя девушка. Она снимает свою стильную кожаную куртку и швыряет ее на стол. Вслед за курткой летит ее красивая черная сумочка.

— Туалет… — говоришь ты. А затем пересказываешь всю историю с самого начала: большая какашка, слив барахлит, вода вылилась на пол, и вот результат…

— Бедняжка, — говорит твоя девушка. — Какой кошмар!

Ну, а затем ты, не удержавшись, описываешь подробности.

— Да. Вообрази себе: я видел даже куски виноградных листьев, которые мы ели вчера…

— Фу, — говорит она. — А теперь я иду в душ.

И зачем только ты все это ей рассказал? Ты опускаешь глаза и видишь еще одно пятно на полу. Стираешь его — и тут же замечаешь новое. Вскорости твоя девушка приходит на помощь. Словно нянька, утешающая младенца, она целует тебя в лоб и пытается поднять с пола. Увы! Младенец слишком тяжел для нее…

— Хватит, хватит, — говорит твоя девушка и опускается на коленки. Она целует твой покрытый испариной лоб… Она безгранично добра. — Налить тебе сока?

— Чувствуешь запах? — спрашиваешь ты. Девушка запрокидывает головку — изящную, как у балерины, — и принюхивается.

— Ну… — говорит она, прикрыв глаза. — Что-то есть. Но совсем чуть-чуть.

Ты поднимаешься на ноги, чувствуя легкую эйфорию, и… неожиданно осознаешь, что делать больше нечего. Работа закончена. Но ты не находишь в себе сил расстаться с губкой.

Твоя девушка входит в ванную и зажигает ароматическую пирамидку. Ты же отправляешься вниз, в свой кабинет, расположенный в подвале, дорогой раздумывая о поучительной морали этой истории.

Порой ты оставляешь компьютер включенным на всю ночь. Именно так ты и поступил вчера вечером. Теперь весь рабочий стол залит водой: книги, бумаги рисунки мокры насквозь, и пахнут они… сам понимаешь, чем. Наводя порядок на втором этаже, ты был по щиколотку в дерьме. Теперь все это дерьмо — над твоей головой. Подняв глаза к потоку, ты видишь, как по нему расплывается большая, кофейного цвета капля…

Да. Настало время сказать это вслух:

— Я обосрал собственный компьютер.

Ты будешь отчищать это дерьмо до скончания века. Вот твое истинное предназначение, вот для чего ты был послан на землю… Ты хватаешься за голову. Затем ты отпускаешь голову и хватаешь губку. Ты уже готов зарыдать, но вместо этого — упорно чистишь, чистишь и чистишь. Собрав все промокшие бумаги в одну большую кипу, ты прямиком отправляешь их в мусорку — даже не потрудившись уточнить, что именно было на них написано. Возможно, ты только что утопил в помойном ведре будущие мировые шедевры… Впрочем, они уже никогда таковыми не станут…