Наконец Эа не выдержала и остановилась:

— Все, довольно. Мне уже жарко!

— Сними майку.

— Но под ней у меня ничего нет — Ну и что? Ты так прекрасна!

— Ты хочешь, чтобы я голая бежала вдоль дороги? — Она невольно рассмеялась, представив себе эту картину.

Они отдыхали, прислонившись спиной к одному из больших валунов.

— Ты рада приезду Лури? — спросила Оранж — По-моему, все рады, когда он приезжает.

— Но ведь больше всех он любит именно тебя, не так ли?

— Он любит всех нас.

Такой ответ не устраивал Оранж, и она продолжала:

— Но ты бы хотела жить с ним одна, без всех?

Эа заглянула в глаза Оранж, словно пытаясь выяснить, насколько серьезен ее вопрос, и покачала головой в знак несогласия. Ей не хотелось добавлять еще что-нибудь, она и так за сегодняшний день наговорила много о себе.

Эа хотела перевести разговор на другую тему, сказать Оранж о другом. Если Лури сочтет нужным открыть Оранж свое истинное отношение к Эа, он это сделает сам.

Прошлой ночью, выходя из комнаты Брюса, Эммануэль слышала разговор Эа с Лури, которые веселились несмотря на то, что между ними было мало общего. Они выделялись и среди остальных обитателей Шан-Лу, им дали шутливое прозвище Два Азиата.

Эммануэль решила заглянуть к ним.

— Чем это вы тут занимаетесь, когда все спят? — спросила она. — Разве сейчас подходящее время для добропорядочных людей?

— А разве мы похожи на добропорядочных людей? — так же шутливо ответил Лури.

— Это меняет дело.

Эммануэль пробыла в комнате Лури еще несколько минут и ушла. Ее уход никого не удивил, все знали, что Эммануэль не любит долго оставаться без своего Жана, тем более ночью.

По пути к себе она встретила Мариссу, бесцельно слонявшуюся по коридору. Ее длинная ночная рубашка подметала пол, несмотря на все старания хозяйки поддержать спадающее одеяние.

— Ты куда направляешься? — спросила ее Марисса. — Я была у своего любовника, а теперь иду к себе. А ты?

— Я хочу погулять немного.

— А Тео?

— Спит.

— Пойдем спать со мной и Жаном?

— С удовольствием.

Прежде чем лечь, Марисса сбросила ночную рубашку и осталась обнаженной, как и Эммануэль. Почувствовав рядом чужое тело, Жан неожиданно проснулся. Повернувшись к Мариссе, Жан обнял ее и нежно поцеловал в губы. Его охватило возбуждение.

Чувствуя это, Марисса взяла в руку его окрепший половой орган и принялась ласкать своими нежными пальцами. Ее губы искали губы Эммануэль, которая внимательно наблюдала за ними. (Эммануэль испытывала какой-то первобытный восторг, получив возможность дотронуться до нежного тела девушки. Это желание возникло у нее еще тогда, когда она едва успела разглядеть Мариссу, сидящую на обочине дороги.

Эммануэль хотела сказать Мариссе, что у нее не было женщины всю последнюю неделю, с тех пор как она почти каждый день проводит у Брюса, но побоялась случайным словом разрушить очарование, которое установилось между ними троими.

Язык Эммануэль облизывал набухающую девичью грудь Мариссы, словно оценивая ее крепость и нежность. Через некоторое время их груди соприкоснулись, вызвав у двух женщин вздох наслаждения.

Язык Эммануэль двигался все ниже и ниже по телу Мариссы, плавно переходя от губ к шее, от груди к животу, от живота к лобку. Эммануэль сейчас владела одна мысль: только бы это никогда не кончилось или хотя бы продолжалось как можно дольше, от одного оргазма к другому. Она чувствовала, что эта хрупкая на вид девушка умеет наслаждаться и удовлетворять внезапно возникающие желания. И не ее ли Марисса искала, разгуливая по дому в столь поздний час?

Но Эммануэль не стремилась услышать подтверждение своих мыслей из уст Мариссы, да у Мариссы и не было в этот момент желания разговаривать. Она хотела, чтобы возбуждение, охватившее ее и Эммануэль, передалось Жану, и не переставала ласкать его тело. Почувствовав, что Жану ее ласк уже недостаточно, она решительным жестом подвела его член к своему влагалищу. Когда половой член Жана проник в глубину ее влагалища, она начала ритмично двигаться ему навстречу, наращивая темп…

Когда все кончилось, Жан сказал:

— Твое влагалище было таким нежным и до беременности? Марисса улыбнулась:

— Конечно, нет. А разве у Эммануэль все было по-другому? — Теперь Мариссой овладело желание говорить. — Давно вы знаете друг друга? — спросила она.

— По крайней мере, восемь лет.

— И что, теперь вы уже не занимаетесь любовью?

— Неужели ты думаешь, — ответила Эммануэль, — что я продолжала бы с ним жить, если бы между нами не было любви?

— Разве ему не скучно так долго заниматься одним и тем же с одной и той же женщиной?