— Этот заложник Донлана… Мне показалось, что он забрался в машину без всякого принуждения. Кроме того, именно он собрал и выбросил в окно наши пистолеты там, в поезде. Не исключено, что они сообщники.

Рыжий покосился на молодого человека.

— А имя у заложника есть?

— Наверняка, но мы его не знаем, — ответил вместо него подошедший Хэллидей. — Нужно, чтобы кто-нибудь поговорил с женой мужчины, которого Донлан застрелил в поезде. Они всю дорогу играли в карты.

Внезапно все здание потряс чудовищный рев. Это вертолет снизился почти к самой крыше, сделал облет здания и ушел на второй круг. Когда грохот немного утих, Джон увидел, что Полчак вынимает из багажника «форда» уродливого вида короткоствольное оружие с огромным, в форме барабана магазином.

— Двенадцатизарядный «страйкер», — ухмыльнулся Лен, заметив его удивленный взгляд. — Южноафриканский боевой дробовик. В магазине — пятьдесят патронов, скорострельность — двенадцать выстрелов за три секунды.

— Ты знаком с этой штукой? — спросил у Бэррона Вальпараисо, продемонстрировав ему помповое ружье «итака».

— Ага.

— Тогда держи.

Макклэтчи вытащил из кобуры «смит-вессон».

— Ну ладно, пойдем, — сказал он. — Джимми и Лен, вам — пожарная лестница с северной стороны. Рузвельт и Марта берут на себя южную лестницу. Мы с Бэрроном пойдем посередине.

Скоро звук их шагов растворился в рокоте вертолетных лопастей.

Бэррон и Макклэтчи — один с ружьем, другой с револьвером, разделенные дистанцией в пять футов, — двинулись к центральному пандусу паркинга, ощупывая взглядами каждую колонну, каждое парковочное место и аккуратно уложенные между ними строительные материалы.

Краем глаза Джон видел, как остальные полицейские с оружием наготове поднимаются по пожарным лестницам с северной и южной сторон здания, блокируя все пути отступления для Донлана и его заложника (или сообщника). Он снова ощущал, как потеют ладони, но это была уже не та нервная лихорадка, приступы которой он испытывал, находясь в поезде. Только неделю назад он был всего лишь мелкой сошкой в отделе по расследованию грабежей и убийств, а сейчас уже являлся полноправным членом прославленной бригады 5–2 и бок о бок с самим Рыжим шел по следу опаснейшего вооруженного преступника. Сюжет — хоть книгу пиши! Опасная сама по себе, эта охота на убийцу представлялась ему достойной героического эпоса, он словно оказался рядом с непобедимым Уайетом Эрпом. [1]

— Думаю, тебе следует узнать побольше, что за птица этот Донлан, — негромко проговорил Макклэтчи, продолжая ощупывать цепким взглядом окружавшие их густые тени. — До того, как он поработал в поезде, до того, как ему не повезло в Чикаго и все чикагское управление полиции бросилось по его следам, он сбежал из камеры смертников тюрьмы Хантсвилла. Этот парень был приговорен к смерти за то, что изнасиловал и замучил до смерти двух сестер-подростков. А случилось это ровно через четыре дня после того, как за примерное поведение его досрочно освободили из другой тюрьмы, где он также оказался по обвинению в изнасиловании. Вот такие дела.

Они уже поднялись на пандус и завернули за угол.

— Стой! — жестом придержал его Макклэтчи, и они замерли на месте. В шестидесяти футах от них, мигая аварийными огнями, стояла белая «тойота», припаркованная у стены. Водительская и пассажирская двери были распахнуты настежь.

Рыжий поднес рацию к губам и негромко проговорил:

— «Тойота» здесь, на втором этаже. Идите сюда и будьте максимально осторожны.

Затем он выключил рацию, и полицейские остались стоять на месте, всматриваясь в темноту. Прошло десять секунд, и они увидели размытые фигуры Хэллидея и Полчака, подошедших слева и остановившихся в тридцати футах от «тойоты». Появившиеся справа Ли и Вальпараисо остановились на таком же расстоянии от машины. Рыжий помолчал, видимо, размышляя, а потом под бетонными сводами разнесся его голос:

— Донлан! Это полицейское управление Лос-Анджелеса! Здание окружено, вам некуда бежать! Бросьте свое оружие и сдавайтесь!

И опять — ничего, только басовитое стрекотание вертолета.

— Игра окончена, Донлан! Не осложняйте жизнь самому себе!

Арнольд Макклэтчи медленно двинулся вперед, Бэррон с отчаянно бьющимся сердцем, сжимая здоровенную «итаку», — следом за ним. Остальные полицейские с оружием на изготовку замерли в ожидании. Полчак вдавил приклад огромного боевого дробовика в плечо и медленно водил стволом из стороны в сторону.

— Это Фрэнк Донлан! — послышался вдруг голос беглеца, эхом отразившийся в тысяче темных углов. Макклэтчи и Бэррон застыли как вкопанные. — Я выхожу! Мой заложник цел и невредим! Он со мной!

— Пусть он выйдет первым! — велел Рыжий.

В течение нескольких секунд, которые показались им вечностью, ничего не происходило. Потом из-за «тойоты» медленно показался Реймонд.

Выйдя из тени, Реймонд двинулся по направлению к полицейским, при этом дуло «итаки», которую держал Джон, неотступно целилось ему в грудь.

— Лицом на пол! — громко скомандовал Рыжий. — Руки за голову!

— Помогите мне, пожалуйста! — жалобным тоном попросил Реймонд, приближаясь к детективам. Справа, слева и перед ним стояли трое полицейских, которых он засек в поезде, другие были ему незнакомы.

— На пол! Руки за голову! Быстро!

Реймонд сделал еще несколько шагов вперед, а затем выполнил приказ. Бэррон тут же перевел ствол «итаки» с заложника на «тойоту». Где же Донлан? А вдруг он отпустил заложника лишь для того, чтобы занять более выгодную позицию? Или собрался неожиданно выскочить из-за машины и открыть по ним беспорядочную стрельбу?