— Швейцарка немецкого происхождения. Познакомилась с Китнером, когда училась в университете. В общем, после смерти этой женщины опеку над мальчиком юридически оформила ее сестра. И вскоре вышла замуж за француза, очень состоятельного дворянина. Позже, когда Кабрера был подростком, она перевезла его на принадлежащее ей ранчо в Аргентине. Он сам избрал себе фамилию Кабрера, по всей видимости, в честь основателя города Кордовы.

— Почему в Аргентину?

— Не знаю.

— А Кабрера знает, что Китнер — его отец?

— Этого я тоже не знаю.

— Знает ли он, что принадлежит к семейству Романовых?

— Вынужден ответить так же.

Мартен еще несколько секунд не спускал с Коваленко проницательных глаз, а затем показал на портативный компьютер русского:

— Большой объем памяти?

— О чем это вы?

— Если, как вы утверждаете, Реймонд целенаправленно охотился за Китнером, то у вас на Китнера, по идее, должно быть много данных. Не так ли?

— Так.

— Причем самая разнообразная информация, вплоть до фотографий Китнера и его семьи. А поскольку Кабрера, в своем роде, тоже принадлежит к этому семейству, то у вас в файле может оказаться и его снимок. Если верить записям Хэллидея, Кабрере была сделана пластическая операция. Может быть, существенная, а может быть, и не очень. Фотография Реймонда у нас есть, а если окажется и фото Кабреры, — Николас улыбнулся краешком рта, — то посмотрим, насколько они похожи.

— Похоже, вас окончательно одолела навязчивая идея о том, что Александр Кабрера и Реймонд Торн — один и тот же человек.

— А вы, похоже, зафиксировались на идее о том, что этого не может быть. Даже если они отличаются друг от друга как день и ночь, я хотя бы буду знать, как выглядит Кабрера. Так есть у вас его фотография или нет?

Все еще четверг, 16 января, 19.00

Улицы Парижа опустели, став почти непроходимыми из-за сугробов. Тем не менее небольшая «альфа-ромео» ползла по заснеженной дороге. Свернув на авеню Георга V, Октавио начал вглядываться в таблички, ища дом номер 151.

Сидевшая за его спиной великая княгиня Екатерина украдкой покосилась на сына, а также на свою мать, занявшую место посередине, между ними. Затем ее задумчивый взгляд заскользил по улице, укутанной снегом, словно одеялом. Это была их последняя поездка в подобных условиях: никому не знакомые люди в неприметной машине, чуть ли не беженцы.

Через два часа, самое большее три, все должно решиться. Конечно, представители партии князя Дмитрия могут поднять шум и даже перекричать сторонников сына великой княгини. Тогда она будет вынуждена предъявить им письма поддержки, которые получила от президента России, губернатора Санкт-Петербурга и мэра Москвы. Плюс приложение на нескольких страницах с подписями трехсот из четырехсот пятидесяти членов Государственной Думы. А завершающим ударом должно стать личное письмо его святейшества Григория Второго, Патриарха Московского и всея Руси. Так что триумф в любом случае обеспечен — великий князь Сергей станет царевичем. Пусть метель, пусть хоть буря — из дома номер 151 по авеню Георга V они уедут не на заднем сиденье заурядного автомобиля, за рулем которого сидит бандит со шрамом на физиономии, а в сверкающей кавалькаде лимузинов, в сопровождении Федеральной службы охраны, или сокращенно ФСО, которая обеспечивает безопасность самого президента России.

— Почти приехали, ваше высочество, — сообщил Октавио, притормаживая.

Впереди сквозь падающие снежинки сияли яркие огни и виднелись уличные заслоны, возле которых дежурила полиция.

Великая княгиня Екатерина машинально потрогала шею и посмотрела на свои руки. До чего же хотелось, чтобы уже сейчас можно было появиться в кольцах с бриллиантами, в колье и серьгах из рубинов и изумрудов, а также в бриллиантовых браслетах, которые более приличествовали бы случаю. И еще очень хотелось элегантную шубу вместо дорожного драпового пальто, которое она была вынуждена надеть из соображений безопасности. Хорошо бы шубу из соболей, а то и горностаевую, которая лучше всего подошла бы царственной особе из царского семейства Романовых. Ах, как подошли бы ей шуба и бриллианты, учитывая то, кем она вот-вот станет, и то, как ее отныне будут величать. Не какой-нибудь великой княгиней, а царицей-матерью, той, чей сын является царем всея Руси.

Тем временем в отеле «Сент-Оранж»

Мартен навис над Коваленко, в то время как русский выводил на экран своего лэптопа фотографию Реймонда из досье лос-анджелесской полиции.

— А теперь Кабреру, пожалуйста.

Щелчок мышки, и лицо Реймонда исчезло. Вместо него детектив открыл другой цифровой снимок. На нем красовался высокий, стройный молодой человек с темными волосами и аккуратно подстриженной бородкой, в дорогом деловом костюме. Он был запечатлен в тот момент, когда садился в лимузин, стоявший у современного офисного здания.

— Знакомьтесь, Александр Кабрера. Снят три недели назад возле штаб-квартиры своей компании в Буэнос-Айресе.

Щелк.

На второй фотографии Кабрера был в комбинезоне и строительном шлеме. Здесь он рассматривал какие-то чертежи, разложенные на капоте легкого грузовичка где-то в пустыне.

— На нефтяном месторождении Шейба в Саудовской Аравии шесть недель назад. Его компания готовится построить там нефтепровод. Строительный подряд стоит чуть меньше миллиарда долларов.

Щелк.

А вот и третья фотография: снова Кабрера, но только в теплом пальто. Улыбается в окружении одетых по-зимнему нефтяников на фоне громадного нефтеперерабатывающего завода.

— Третье декабря прошлого года. На заводе компании «ЛУКойл» в Прибалтике. Работает над планами налаживания связей между литовским нефтяным сектором и российскими месторождениями.

— Разделите окно, — попросил Мартен, — и поставьте Реймонда рядом с Кабрерой.

Коваленко исполнил его просьбу.

Кабрера имел такое же сложение, что и Реймонд, но в остальном эти люди не походили друг на друга. Их носы, уши, овал лица — все это было абсолютно разным. А то, что у Кабреры была еще и борода, лишь затрудняло сравнение.