— Ганс всегда сохранял копию того, что печатал, — растерянно произнесла она по-немецки.

Вир перевел фразу и, не делая паузы, спросил:

— А что же он печатал?

— Eine Speisekarte.

— Меню, — тут же перевел инспектор.

Мартен и Коваленко переглянулись.

— Для кого? — спросил Коваленко.

Полицейский перевел вопрос, а затем и ответ.

— Какой-то знакомый. Она не знает, кто именно. Ей лишь известно, что это меню нужно было напечатать тиражом ровно двести экземпляров. Ни больше ни меньше, а набор после этого непременно рассыпать. Чтобы никаких следов. Она хорошо запомнила это — ей муж сам рассказал.

— Поинтересуйтесь, не знает ли она, когда поступил заказ.

Вир еще раз выступил в качестве переводчика. Зазвучала немецкая речь. Инспектор старательно повторил слова женщины по-английски:

— Когда поступил заказ, точно не помнит. Но где-то на прошлой неделе ее муж сделал пробный образец, а в прошлый понедельник вечером уже отпечатал всю партию. Она хотела пойти с ним в кино, но он отказался. Заказ, говорит, печатать нужно. Очень занят был — работа срочная.

Мартен и Коваленко снова посмотрели друг на друга. Форд и Вабр были убиты в среду рано утром. Вабр вполне успевал забрать меню у Лоссберга во вторник.

— Что было в меню? — не унимался Коваленко.

Бир и Максин Лоссберг привычно обменялись фразами. Она не знала. В воскресенье к ним в квартиру пришел какой-то мужчина. Ей только мельком удалось увидеть его, когда Лоссберг вел заказчика в мастерскую, вероятно чтобы показать пробу. После этого она не видела этого человека ни разу.

— Послушайте, Коваленко. — Николас потянул напарника за рукав, увлекая за собой из помещения. — Покажите ей, — произнес он, когда оба оказались на безопасном расстоянии от чужих ушей.

— Что показать?

— Фотографии Кабреры. Если это был он, женщина его сразу же опознает. И тогда у вас будет достаточно оснований, чтобы затребовать его отпечатки.

Русский колебался.

— Уж не боитесь ли вы узнать правду?

Женщина присела у стола, Коваленко расположился рядом и открыл перед нею лэптоп. Несколько щелчков мышкой, и на экране появилась фотография Александра Кабреры из досье российского МВД — он садится в лимузин у штаб-квартиры своей компании в Буэнос-Айресе.

Мартен стоял сзади и смотрел через левое плечо Коваленко. Бир и Гельмут Водуа нависали над правым плечом.

Детектив вопросительно взглянул на Максин Лоссберг.

— Не могу сказать, — произнесла она по-немецки.

Еще щелчок — на сей раз Кабрера предстал уже в комбинезоне и каске.

Женщина покачала головой:

— Nein.

Снова щелчок.

И очередной снимок — его Мартен раньше не видел. Кабрера стоял рядом с машиной, разговаривая по сотовому телефону. Справа вплотную к нему стоял шофер, держа открытой заднюю дверцу автомобиля. Внутри сидела очень привлекательная молодая женщина с темными волосами. По всей видимости, она ждала Кабреру.

При виде этой фотографии Николас оцепенел.

— Nein. — Максин Лоссберг встала из-за стола. На снимках не было мужчины, которого она видела с мужем.

— Коваленко, — хрипло произнес Мартен, — увеличьте изображение.

— Что?

— Фото, говорю, увеличьте! Вон ту женщину на заднем сиденье.

— Зачем?

— Делайте, что вам говорят!

Детектив оглянулся через плечо на Мартена, явно озадаченный. И не он один — Вир, Максин Лоссберг, Гельмута Водуа явно насторожил его тон, передававший целую гамму эмоций — недоумение, гнев, страх.

Коваленко опять уткнулся в компьютер.

Щелк. Он увеличил снимок, изображение женщины стало четче.

— Еще, — потребовал Мартен.

Щелк.

Красивое женское лицо заполнило весь экран. Его можно было видеть только в профиль. Но сомнений больше не было. Никаких.

Ребекка.

— Боже милостивый! — Мартен выдернул Коваленко из-за стола за рукав пиджака и потащил в коридор. — Какого черта вы не показали мне этот снимок раньше, когда мы были в Париже?

— Самого бы вас черт побрал. Что вы несете? Я же спрашивал вас: хотите посмотреть еще? И вы сказали: нет.

— Да откуда ж мне было знать, что у вас есть такое?

Они дошли до гостиной. Николас толкнул Коваленко внутрь, захлопнул дверь и тут же припер к ней собеседника.

— Вы, тупой ублюдок! Гоняетесь за Кабрерой повсюду. А с кем он, не знаете?

— Отойдите от меня, — холодно велел русский.

Мартен помедлил, но отступил. Он был бледен, его трясло от ярости. Коваленко обескураженно смотрел на него: