Наконец Коваленко завершил разговор и не сразу обернулся к нему.

— Меня перебросили на другое задание.

— Перебросили?

— Приказали возвращаться в Москву.

— Когда?

— Немедленно.

— Почему?

— У нас такой вопрос задавать не принято. Приказывают — значит, выполняй.

Мобильник Коваленко опять разразился мелодией. Выждав пару секунд, он нехотя ответил.

— Да. — Но тут же повторил ответ по-английски и передал телефон Николасу: — Это вас.

Давос, отель «Штайгенбергер-Бельведер». В то же самое время

— Николас, это Клем говорит. Ты меня слышишь?

— Да.

— Где ты находишься?

— На дороге из Цюриха в Давос.

— В Давос? Представь себе, я тоже в Давосе, в «Штайгенбергер-Бельведере». Папа участвует в форуме. — Она вдруг понизила голос. — А как ты уехал из Парижа?

— Скажи, Клем, Ребекка тоже там? — проигнорировал ее вопрос Мартен.

— Да, но я ее не видела.

— Ты не могла бы с нею связаться?

— Мы с ней сегодня вечером ужинаем вместе.

— Нет, — жестко возразил Мартен. — Надо раньше. Прямо сейчас, как можно быстрее.

— Николас, что-нибудь случилось? Я по твоему голосу чувствую.

— Ребекка встречается с одним человеком. Его имя Александр Кабрера.

Леди Клем шумно вздохнула.

— О господи.

— О господи? Что это значит?

В телефоне раздался громкий треск помех. Связь на время пропала.

— Клем, ты меня слышишь? — встревоженно воскликнул Мартен.

Связь восстановилась так же быстро, как и исчезла.

— Да, Николас.

— Я пытался дозвониться Ребекке на сотовый. Но ее номер не отвечает. У тебя есть номер мобильника Ротфельза?

— Нет.

— Клем, вместе с Ротфельзами может быть Кабрера.

— Естественно, он вместе с ними. Жерар Ротфельз работает на него. Они тут сняли виллу на уик-энд.

— Работает на Кабреру… Вот, значит, как они познакомились.

Ему было известно, что Ротфельз руководит европейским отделением какой-то международной промышленной компании. Но ему никогда не приходил в голову вопрос о том, кто является его работодателем.

— Послушай, Клем, Кабрера совсем не такой, каким кажется Ребекке.

— О чем это ты?

— Он… — Мартен запнулся, пытаясь подобрать правильное слово. — Не исключено, что он имеет какое-то отношение к убийству Дэна Форда. И еще одного человека, которого убили вчера в Цюрихе.

— Николас, но это же абсурд.

— Вовсе нет, поверь мне.

Клем вскинула глаза на маникюршу.

— Извините, но не могли бы вы на минутку оставить меня одну? Мне нужно немножко посекретничать.

— Да что ты там болтаешь, Клем?

— Стараюсь быть вежливой. По возможности никогда не обсуждаю семейные дела в присутствии посторонних.

— Какие еще семейные дела?

— Николас, я не должна была говорить тебе. Ребекка хотела преподнести сюрприз, но с учетом складывающихся обстоятельств тебе все-таки лучше об этом узнать. Ребекка не просто встречается с Александром Кабрерой — она выходит за него замуж.

— Замуж? За него?!

Опять пошли помехи — голос в трубке начал пропадать.

— Клем! Клем! — звал Мартен. — Слышишь ли ты меня?

Треск лишь усилился. На этот раз связь оборвалась окончательно.

Дверь открылась, и полковник Мурзин ввел Питера Китнера в библиотеку виллы «Энкрацер».

Баронесса восседала на кожаном диване перед массивным кофейным столиком, стоявшим в центре зала. Поодаль, возле камина, стоял Александр Кабрера, бесстрастно глядя в огромное окно, из которого открывался захватывающий вид на Давосскую долину.

Китнер не видел Кабреру несколько лет. Но даже пластическая хирургия была не в силах изменить этого человека, которого безошибочно выдавала одна лишь особая надменность.

— Спасибо, полковник, — поблагодарила баронесса по-русски.

Мурзин отрывисто кивнул и вышел, аккуратно затворив за собой дверь.

— Доброе утро, царевич.

— Доброе утро, — ответил он с некоторой опаской, тоже по-русски.

На баронессе был шелковый брючный костюм, в котором преобладали светло-желтый и белый тона — ее любимые. И все же в разгар зимы в Альпах такое одеяние смотрелось несколько нелепо.