1.15

Николас Мартен снова перекатился на кровати, оказавшись лицом к входной двери. Она была закрыта и заперта на цепочку. Может, бармен ничего и не предпринял. Может, Джин Вермеер и не расспрашивал бармена о нем.

1.30

Лондон за окном гостиничного номера наконец затих.

Йорк-хаус, клиника «Бэлмор», следующий день, вторник, 2 апреля, 11.30

Мартен шел по вестибюлю клиники, проталкиваясь через множество толпившихся в нем людей. Там были и врачи, и обслуживающий персонал, и родственники, пришедшие, как и он сам, навестить своих близких. Еще с десяток шагов, и он оказался в полупустом коридоре, в конце которого находился выход на улицу. Последние два часа он провел с Ребеккой, а потом поговорил с доктором Максвелл-Скот, рассказавшей ему о том, как быстро и успешно происходит акклиматизация его сестры. Ее состояние настолько улучшилось, что с завтрашнего дня она начинает посещать сеансы групповой терапии.

Ребекка опять сказала ему, что если все будет в порядке у него, то и у нее — тоже. В последнее время сестра часто говорила эти слова, пытаясь вселить в него уверенность, да и поддержать себя тоже. А он, со своей стороны, успокаивал ее, что у него все замечательно и он превосходно проводит время, отсыпаясь и знакомясь с Лондоном. Зная о том, что Ребекке нравится Клементина Симпсон, Николас со смехом рассказал Ребекке о том, как прошлой ночью, гуляя по городу, зашел в паб и наткнулся там на девушку. Ничего больше он, естественно, не сообщил: ни о том, как едва не столкнулся нос к носу с Джином Вермеером, и уж тем более о том, зачем он вообще отправился в этот паб. И конечно, для нее осталось тайной, что сразу же по возвращении в гостиницу он позвонил в Вашингтон Дэну Форду, сообщил ему о том, что видел в Лондоне Джина Вермеера, и попросил по возможности выяснить, продолжает ли полиция Лос-Анджелеса расследование по делу Реймонда.

Рано утром Дэн Форд перезвонил и рассказал о том, что ему удалось узнать. Оказывается, Вермеер отправился в Лондон по собственной инициативе и должен был вернуться в Лос-Анджелес вечером следующего дня. Форд предупредил: тот факт, что поехать в Лондон было идеей самого Вермеера, пусть и одобренной управлением, означал, что целью старого детектива, возможно, был поиск Джона Бэррона. Хотя не исключено, что параллельно с этим он собирался найти какие-нибудь концы, оставшиеся после Реймонда.

Завершая разговор, Форд поделился своим мнением: в данной ситуации его другу лучше всего затаиться и уж тем более держаться подальше от всего, что могло быть связано с Реймондом.

Эти мысли все еще ворочались в голове Мартена, когда он дошел до двери, толкнул ее и вышел на тротуар. Он стал думать о будущем, о том, как организовать его после того, как Ребекка окончательно выздоровеет и сможет покинуть клинику. А затем он увидел афишу, сообщающую о том, что в воскресенье, 7 апреля, в концертном зале «Бэлмора» будет балетный спектакль.

7 апреля…

Опять эта дата!

И тут же пришло осознание: за всеми делами, которыми была наполнена его жизнь в последние недели, он совсем утратил чувство времени, а между тем 7 апреля приблизилось и должно было наступить уже в следующее воскресенье. Внезапно для него потеряло всякий смысл то, что говорили следователи из России и русские студенты в баре «У Пентрита». 7 апреля означало нечто большее, нежели просто дату, иначе Реймонд не отметил бы его. Что Реймонд и те, с кем он был связан, запланировали на этот день в Москве? И что, если официальное заявление о прекращении дела не являлось дымовой завесой, предназначенной для того, чтобы скрыть от посторонних глаз продолжающееся расследование, а соответствовало действительности?

Что, если они на самом деле уверовали в то, что записи не заслуживают внимания? Что тогда? Скоросшиватель с делом передадут в архив и забудут обо всем? Ответ на этот вопрос, к сожалению, мог быть и положительным. Ведь они не знали Реймонда так, как знал его молодой и «подающий надежды» детектив. Никто из них никогда не заглянул в его глаза, не наблюдал за тем, как он двигается, не ощущал на себе его фантастического высокомерия. Кроме того, если верить Реймонду, еще оставались некие «предметы». А что, если эти предметы и рванут в Москве в грядущее воскресенье?

«Стоп! — приказал он самому себе. — Выбрось Реймонда из головы! Вспомни предупреждение Форда, подумай о Ребекке и о собственной жизни. Ты все равно не можешь ничего поделать, поэтому отойди в сторону».

Мартен сделал глубокий вдох и продолжал свой путь. Он дошел до угла и остановился, дожидаясь, когда загорится зеленый свет. И тут на него вновь накатили тревожащие мысли о загадочном И.М. и о грядущих событиях в Москве. Но даже если 7 апреля не более чем дата, то загадочный И.М., ключи от банковских ячеек, чартерный самолет, относительно которого так никому ничего и не удалось выяснить, нельзя сбрасывать со счетов. Потому что за инициалами скрывался конкретный человек. И наверняка Вермеер, какова бы ни была цель его приезда в Лондон, думал так же, потому и расспрашивал бармена про таинственную личность.