Сегодня — вторник, а значит, время еще есть. Если Мартену каким-нибудь образом удастся выяснить, кто такой И.М., и добраться до него (или до нее), он, возможно, узнает, что должно произойти в воскресенье в Москве, и предотвратить это. Что бы ни твердил ему здравый смысл, он был обязан так поступить, поскольку никто, кроме него, этого сделать не мог.

Мартен резко развернулся и пошел обратно, по направлению к клинике. Пусть ему не особенно повезло с барменом и с русскими студентами в пабе «У Пентрита», но был еще один человек, который мог ему помочь.

Офис Бэлморского фонда. С полдесятка людей, сидевших за письменными столами, растерянно смотрели на темные экраны мониторов. Судя по всему, отключилось электричество, и они ждали, когда неполадка будет устранена.

Увидев его, Клементина Симпсон встала.

— Мистер Мартен! Как хорошо, что вы зашли!

— Я был у сестры, а когда вышел от нее, почувствовал зверский голод. Вы не откажетесь пообедать со мной?

— Ну-у… — Она посмотрела на не подававший признаков жизни экран, потом перевела взгляд на Мартена, улыбнулась и тряхнула волосами. — Почему бы и нет?

Таверна «Испанцы», Спэниардс-роуд, Хэмпстед, 12.20

— Двести лет назад здесь любили заложить за воротник лорд Байрон и Шелли, а также знаменитый разбойник с большой дороги Дик Турпин, который захаживал сюда в свободное от «работы» время. По крайней мере, так говорят легенды, — сообщила Клементина Симпсон, когда они уселись за угловой столик рядом с окном, выходящим в залитый солнечным светом сад. — Не волнуйтесь, это мой первый и последний экскурс в историю.

— Благодарю вас, — улыбнулся Мартен.

Клем Симпсон была одета точно так же, как и накануне, — в немодный темно-синий костюм, который ей совершенно не шел, и белоснежную блузку, застегнутую до самого горла. Девушка выглядела очень привлекательной, хотя складывалось впечатление, что она всячески пытается скрыть это.

Официант, который, похоже, работал в этом заведении еще со времен Дика Турпина, принес меню, и, когда он спросил, не хотят ли они чего-нибудь выпить, Клем, не колеблясь, потребовала бокал «Шатонеф дю Пап».

— Это прекрасное вино, мистер Мартен.

— Николас, — поправил он.

— Хорошо, Николас, — улыбнулась она.

Он не привык пить за обедом, но почему-то посмотрел на официанта и с удивлением услышал собственный голос:

— И мне то же самое.

Официант кивнул и бесшумно отошел, а Мартен, глядя ему вслед, стал импровизировать, пытаясь объяснить причину, по которой он пригласил ее на обед:

— Вчера вечером, когда я уходил из бара «У Пентрита», я заметил недалеко от двери небольшую нишу, где расположились члены «Русской общины» — так, по крайней мере, сообщало объявление. Я стал расспрашивать их, и они объяснили, что молодые русские собираются здесь регулярно и обсуждают события, происходящие на их родине. А вы говорили мне, что, бывая в Лондоне, часто заходите в этот бар. Вот я и захотел полюбопытствовать, не знаете ли вы что-нибудь про них?

— О русской общине?

— Ну да.

Официант принес бутылку вина и два бокала. Сначала он налил немного вина в бокал Клементины. Она пригубила, кивнула в знак одобрения, после чего официант наполнил оба бокала, поставил бутылку на стол и удалился. Девушка погладила пальцем кромку бокала и посмотрела на Мартена.

— Мне не хотелось бы разочаровывать вас, Николас, но я ничего не знаю о русской общине. Я тоже видела их объявление, но не имею представления о том, кто они такие и чем занимаются. В Лондоне живет много русских, и район, в котором расположен «У Пентрита», почему-то пользуется у них особой популярностью. — Она поднесла бокал к губам, сделала большой глоток и добавила: — Так вы меня только ради этого пригласили?

На протяжении последнего времени Николас постоянно с тревогой думал о том, насколько подробно о них с Ребеккой рассказала доктор Фланнери доктору Максвелл-Скот и кто еще в клинике может быть посвящен в их дела. Теперь он понял, что в случае с Клементиной Симпсон на этот счет можно не тревожиться. И ее поведение, и ее вопросы свидетельствовали об одном: она не имеет понятия, кто он такой. И все же… если он задал вопрос, она имеет полное право поинтересоваться почему. Ответ у него уже был заготовлен. Разумеется, это была ложь, но предполагалось, что она сработает.

— Помните, вчера вечером я сказал вам, что кое-кто в самолете сказал мне, что бар «У Пентрита» — очень подходящее место для того, чтобы почувствовать атмосферу Лондона? Так вот, на самом деле «кое-кто» — это очень привлекательная молодая женщина. Русская. И, честно говоря, я отправился в бар, надеясь наткнуться там на нее. Ее там не оказалось, но я увидел плакат с надписью про русских и…

— Вместо девушки наткнулись на плакат.

— Да.

— У вас был очень долгий полет. Добавьте сюда эмоциональные переживания за сестру, разницу во времени, и получится довольно солидная нагрузка. А у вас еще находятся силы на то, чтобы бродить по ночному Лондону! — С бокалом в руке Клементина откинулась на спинку стула и улыбнулась. — Она, должно быть, очень привлекательна.