— Что здесь происходит? — голос почему-то был усталым, и совсем не громовым как хотелось ему.

— Александр Аркадьич, — к нему подскочил Дмитрий, один из охранников, сейчас замещающих Елисея, который теперь находил при его теще и шуринах, — эти цыгане. Мы просто ничего не смогли сделать. Ну не ОМОн же вызывать!

— Дим, — похлопал мужчину по плечу Лекс, — не нужен тут ОМОН. Что они хотят?

— Вас, — вякнул охранник и тут же замолк, ожидая гнева хозяина. Однако Лекс не спешил метать громы и молнии.

— Меня? — он обернулся, разглядывая разношерстный люд. — Это уже кое-что. А кто именно хочет?

— Вон та старуха, — охранник указал на женщину сидевшую около самого большого шатра, замотанную от пяток до макушки в цветастые теплые шали. Лекс всмотрелся и неожиданно вздрогнул, встретив знакомый взгляд зеленых глаза, будто сканирующих душу.

— Есения, — шепотом произнес он, все еще не веря своим глазам. — Матушка Есения.

Есения была полькой и в табор её подбросили в младенчестве. А еще она обладала удивительным даром провидения. Именно она тогда предсказала Лекс, что он встретит Алису. И вот теперь это загадочная женщина появилась второй раз в его жизни.

— Есения, — Лек широкими шагами подошел к щупленькой старушке и поклонился в пояс.

— Матушка.

— Я пришла отдать долг Александр.

— Долг? — не понял он. — Но вы же… вы предсказали мне счастье… но видимо я не создан для него.

— Долг, молодой человек, мой долг за спасенную внучку.

— Внучку? А та девочка… Пройдемте в дом, вам наверняка холодно просто сидеть.

Первым что взяла в руки матушка Есения, была их с Алисой фотография незадолго до её смерти. На следующий день после презентации. Старушка провела пальцем по лицу девушки и улыбнулась:

— Красавица. Совсем как твоя мать, да?

— Да, — кивнул мужчина. — Она очень напоминает… напоминала, — исправился он.

— Ла? — удивилась цыганка. — Почему ты говоришь о своей жене в прошедшем времени?

— Потому что полторы недели назад моя жена погибла в автокатастрофе, — с трудом выдавил Лекс.

— Кто тебе сказал такую чушь? — встрепенулась женщина, встряхиваясь, словно воробушек в луже. — Заставь паршивца пройтись по раскаленным углям. Твоя жена жива, здорова и кроме того носит под сердцем твое дитя.

— Что? — отшатнулся от Есении Лекс. — Но я сам видел её труп…

Приглушенные сомнения вдруг приобрели прочную основу, высветившись в мозгу, подобно неоновой вывеске. И там крупными буквами было написано "ИДИОТ". Он знал, что это не его жена и все равно поддался мнениям других. А теперь она осторожно взял за плечи цыганку и, смотря прямо в зеленые омуты, спросил:

— Матушка Есения, вы уверены?

— На все сто процентов, — кивнула женщина и добавила с долей сарказма, — внучек.

— Всех ко мне! — проорал Лекс, отпуская цыганку. — Лентяи! Идиоты! Всех порву! На мелкие тряпки самолично разрежу! На коленях будете ползать и кровавыми слезами умываться!

Лекс уже не видел, как старушка улыбнулась в платок и прошептала:

— Ой, карты, вы мои карточки, какой же мужик сегодня недогадливый пошел. Слушает всех, кроме своего сердца!

Через пятнадцать минут в особняке…

— И как вы, черт возьми, осматривали место ДТП? У вас, что глаза на заднице, вместо лица? — Лекс держал начальника своей охраны за грудки и ритмично стукал его об стену спиной, отчего голова мужчины качалась из стороны в сторону.